Я уже и забыл, что можно так дурачиться и выпускать на волю своего внутреннего ребенка, даже если ты уже давным-давно солидный дядька с тяжелым характером и строго распланированной жизнью. Так здорово быть просто самим собой, без ярлыков, выдуманных обязанностей и суеты, найти время для себя и своих слабостей, позволить себе просто жить, и не бояться, что отстанешь от лидеров в нескончаемой гонке.

И чем больше я погружался в эту счастливую, безмятежную жизнь, тем меньше мне хотелось возвращаться обратно, к привычному распорядку.

Я готов остаться в этой глуши насовсем, если она останется тоже. И плевать на все, что осталось дома, на работу. Я словно на яву видел нашу совместную жизнь: утром встали, дела переделали, потом отдыхаем. Вокруг нас суетятся коза, собака и, возможно, пара-тройка детей. У меня борода, у Юли коса до пояса. И все счастливы.

Проклятье, похоже, что я уже счастлив.

Недоверчиво прислушался к себе, к своему внутреннему миру, пытаясь найти подвох, и не нашел. Действительно счастлив. Спокоен, как удав, в груди тепло, и все проблемы кажутся чем-то далеким и незначимым. Все что на самом деле было важно уже находилось здесь, рядом со мной, во мне самом…

— Паш!!! — раздался дикий вопль с улицы, разогнавший мою философскую задумчивость.

Топот, грохот на крыльце, как будто кто-то не очень ловкий споткнулся и едва не повалился навзничь, а потом в дом ворвалась Юлька. Вся взлохмаченная, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с дурным блеском в глазах и лопухом в руках.

— Чего шумишь?

— Я не уверена, но мне кажется, что твоя поганая коза сбежала, — девушка озабочено развела руками.

— С чего ты взяла? — я лишь лениво усмехнулся, любуясь румянцем на ее щеках.

Агриппина — дама серьезная, от дома ни на шаг. Хозяин ее никогда не привязывал, да и я тоже такой практики не завел — не за чем было. Она вечно шлялась где-то рядом и исправно приходила пожрать, попить и просто проверить не происходит ли что-то важное без ее козьего ведома.

— Я нашла большой лопух, — она подняла огромный, как зонт лист, — хотела ей скормить.

— Решила подмазаться? — я рассмеялся, а Юля смущенно улыбнулась:

— Пытаюсь растопить ее суровую козью душу, — потом спохватилась и торопливо продолжила, — так вот. Угостить хотела, а ее и нет нигде.

— Не может быть. Сидит где-нибудь в кустах и подло за тобой подглядывает.

— Думаешь? — Юлька нахмурилась.

— Уверен. Или вообще за тобой попятам вокруг дома ходила, поэтому ты ее и не нашла.

Девушка с сомнением закусила губу, задумчиво оглянулась через плечо и снова вышла на улицу.

— Пипа! — раздался громкий крик.

— Пипа! — еще один крик уже на другой стороне дома.

— Пипа! — вопль на опушке.

Так ведь и голос сорвать можно.