— Юль, ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Еще бы ты меня не любил, — хмыкнула, чувствуя, как румянец щеки заливал, — где ты еще такую как я найдешь.

— Даже искать не собираюсь, — он присел рядом со мной и обнял за плечи, — ты лучшее что могло случиться в моей жизни. Ты и есть моя жизнь.

Я снова всплакнула. Просто так, от нежности, от того, что в моей жизни есть этот мужчина.

— Ну что, чучело? Пойдем домой? — спросила у Бродского, когда тот все доел и вылизал до блеска миску.

Пес довольно заурчал, сыто помахивая хвостом.

Как мы запихивали его в машину — лучше не вспоминать. Волкодав категорично отказывался нырять в темный салон и упирался всеми своими четырьмя узловатыми лапами. В итоге Павел психанул и обхватив пса поперёк туловища бесцеремонно затолкал его в багажник своего внедорожника.

— Ну-ка, цыц! — рявкнул сердито, когда пес решил выразить свое возмущение долгим протяжным воем, — сиди тихо, а то отправлю тебя в лес.

Псина как будто поняла и тут же притихла.

По дороге мы заехали в зоомагазин. Пока Пашка сидел с нашим новым питомцем в машине, я купила шампунь от блох, ошейник с поводком и самую большую миску. У меня никогда не было собаки, и я понятия не имела, что еще нужно для собачьего счастья, поэтому решила начать с малого. Ах да, еще пакет корма взяла, ведь лохматого слона надо чем-то кормить, иначе он запросто съест нас обоих.

— Что так долго, — проворчал муж, когда я забралась в машину, — он еле сидит.

Бродский тихо поскуливал и елозил, словно у него под задом была раскаленная сковородка.

— Все погнали.

И мы погнали.

Возле подъезда пес вылетел из машины, как пробка из бутылки и ринулся куда-то бежать. Как выяснилось к ближайшему кусту. Потом вернулся к нам и, смиренно опустив хвост, прижался к ногам Павла.

— Как был трусом, так и остался, — вздохнул муж и направился к подъезду. Мы с волкодавом следом."

"Лифт на него произвел неизгладимое впечатление. Мне кажется, еще бы пара минут и эта здоровенная псина свалилась бы на пол в глубоком обмороке. К счастью, двери распахнулись, выпуская нас на лестничную клетку. Он так умильно вздохнул, выражая крайнюю степень облегчения, что я чуть не прослезилась.

Похоже из-за беременности кто-то стал слишком чувствительным.

В квартиру волкодав заходил с опаской. Уши прижаты к голове, хвост к заднице. Весь словно натянутая до предела струна.

— Заходи, давай, не трусь, — Павел бесцеремонно подтолкнул его сзади, — до города добраться и меня отыскать тебе смелости хватило, а теперь решил робкого включить? Вперед!

Бродский принюхался и аккуратно переступил через порог. Пока мы раздевались, он скромно стоял на коврике и, шевеля кустистыми бровями, растерянно смотрел по сторонам.