— Нет, но считается, — я улучил удобный момент, чтобы в непринужденной форме поведать шефу о вреде курения, — что табак вызывает зависимость, загрязняет смолами дух и тело, разрушает нервную систему. Курево противоречит христианским заветам, которые призывают поддерживать чистоту оболочки и равновесие ума.

— Хорошо, что я неверующий, — ухмыльнулся Горохов, затягиваясь. — Ну, а причем тут наш поп?

— В том-то и странность, что батюшка разрешал курить Сапожникову на территории храма. В его комнате, то бишь, келье, банка консервная с бычками обнаружена была.

— Ну, может, он втихаря от попа смолил?

— Может, — кивнул я.

— Только когда втихаря это делают — окурки принято ныкать, а не втыкать поверх старых в переполненную пепельницу. Вы как в студенчестве курили? Прятали от коменды бычки в общежитии?"

"Горохов ухмыльнулся, вспоминая.

— Конечно, сразу в унитаз смывали. Правда, они, зараза, не сразу тонут. Приходилось немного подождать, когда водой напитаются.

— Именно. А Сапожников не прятался. Либо он на особых правах был у батюшки, либо...

— Либо отец Арсений не тот, кем кажется, — задумчиво закончил за меня фразу шеф.

— Вот именно. Призняаюсь, я послал Алексея его сфотографировать. Будем устанавливать его личность методом криминалистики.

— Как? — недоумевал Горохов.

— Вот здесь есть фото Арсения Леонидовича. Правда, в молодости, — я вытащил из папки истрепанную картонную карточку с наклеенной в углу фотографией. Со снимка на нас смотрел молодой батюшка. Та же борода, те же патлы, но взгляд другой. Более добрый, что ли...

— Ты думаешь, псевдопоп убил настоящего отца Арсения и присвоил себе его личность? — Горохов уже вскинул обе брови на меня.

Действительно, все это походило на какую-то теорию заговора.

— Это, конечно, громко сказано, хотя и не исключено... Просто проверим, — стоял я на своем.

— Ну, это уже что-то из киношного получается, — скептически нахмурился шеф. — Да и смотри, морда-то один в один. Только здесь на карточке он молодой, а сейчас ему сорок пять, получается. Ну так, знаешь, я вот тоже на студентика больше не похож.

Посмеиваясь, он развел руками. В этот момент в кабинет вошел Катков.

— Принес? — с порога встретил я его вопросом.

— Ух! Непросто было этого батюшку сфотать, он как будто чувствовал и лицо от камеры воротил.

Но я все-таки сумел. Вот, — Алексей выложил на стол мутные, без резкости снимки, на которых запечатлен был бородач крупным планом.

— У тебя руки кривые, или камера подкачала? — капнул яда Горохов.

— Так я же издалека ракурс брал, — обижено проговорил криминалист. — В упор щелкнуть он себя не дал. Потом увеличил, и вот так получилось.

— Сойдет, — кивнул я. — Смотри, Алексей, вот фотка настоящего отца Арсения, старая, правда.