Расстегнул кобуру и, щелкнув предохранителем, поспешил на улицу.

— Отец Арсений, — спросил я попа, который так и продолжал возиться со стеной. — А когда вы там прибрались? В келье?

— Да вчерась еще, — ответил тот, спокойно, деловито размешивая раствор.

— Ничего в комнате странного не заметили?

— Нет, а что?

Ладно, не будем долго ходить вокруг да около.

— Рисунок на стене. Откуда он там взялся?

— Какой такой рисунок? — батюшка отставил инструмент, отряхнул руки, и мы вместе прошли внутрь храма.

— Вот, — махнул я рукой на зловещее художество, повествующее о последних минутах жизни Сапожникова.

— Бесовщина какая-то, прости Господи, — пробормотал поп и перекрестился. — Это повар, что ли, накалякан? Колпак, как у повара, и халат имеется.

Было заметно, что он здорово удивлен и совершенно точно никогда этого рисунка не видел. И был бы удивлен вдвое больше, если б знал всё то, что знал по делу я.

— Это врач, — заявил я. — Так вы говорите, что никто сюда не заходил? Из посторонних?

— Из чужих я никого не видел, — очень серьезно ответил тот.

— А из своих? — я смотрел на священника пытливым взглядом, ловя каждую его малейшую реакцию, вглядываясь в блеск лукавых глаз.

— Да мало ли кто мог сюда проникнуть? Тут запоров нет.

— А как мне найти ваших прихожан? Много ли к вам народу наведывается?

— Да, почитай, сотни две постоянных, остальные — как придется.

— Есть список или что-то подобное? Ничего такого не ведете? Может, журнал какой? — спросил я, уже понимая, что ничего такого тут нет и быть не может.

— Да бог с вами, это же не контора какая-нибудь, где тетрадь посетителей ведется, а храм божий, — поморщился батюшка.

— Ну тогда сами их фамилии мне назовите. Сможете? А я запишу.

— Я их только по именам знаю. Вот что. Приходите-ка лучше на воскресную службу. Сами с ними и поговорите. Только не пугайте народ. Дайте им сначала помолиться, свечки поставить, а потом, на выходе, и опрашивайте.

Я подошел к батюшке и дернул его за бороду.

Тот ойкнул, и на миг забыв про свой статус, ругнулся:

— Ты что творишь, ирод?

— Простите, у вас глина к бороде прилипла, — соврал я.

Священник недоуменно погладил черные космы:

— Ничего там нет.

— До свидания, отец Арсений, только рисунок не стирайте. Это вещественное доказательство. Отправлю криминалиста, он сфотографирует.

Я пошел к машине, размышляя о случившемся. Борода у попа настоящая. Хоть и отличается немного от волос. Те с проседью, а она иссиня черная, как воронье крыло. Может, на голове парик? Ладно, в следующий раз его ещё и за волосы подергаю. Надо бы пробить этого попика. Откуда он вообще здесь взялся? Говорит, что местный. Посмотрим, что за фрукт.