— Ну если надо, могу и под протокол. Лет-то сколько прошло уже. Зачем все это?

— Открылись новые обстоятельства из жизни Сапожникова, — уклончиво ответил я. — Да вы расслабьтесь. Вам совсем не обязательно доллар проглатывать.

— Какой доллар? — покраснел Соколов, на его виске выступила капля.

— Который вы в руке от меня прячете. И, наверное, раздумываете, как избавиться экстренно от купюры. Мы не из ОБХСС и не из КГБ. У нас немного другие задачи.

— Понял, спасибо, — Соколов виновато сглотнул и улыбнулся, но руку из-за спины не вытащил, пока мы не ушли.

* * *

О нашем разговоре с бывшим учеником Сапожникова мы с Федей немедленно доложили Горохову.

— Вот сукин сын! — хлопнул он по столу кулаком. — А наш психопат еще и педофилом оказался! Как земля таких только носит?

— Это надо еще проверить, — пожал я плечами. — Не привык одному источнику доверять. Адреса других учеников у меня есть. Их опрошу тоже.

— Это лишнее, — замотал головой следователь.

— Почему?

Очень уж категорично ответил мой начальник, а всё-таки не уточнить нельзя было.

— Штольц из бюро СМЭ звонил. Ты был прав насчет фотографий. Желтые пятна на них — это следы спермы.

Погодина перекосило.

— Фу-у! — вырвалось у него. — Я же их трогал!

— То есть, получается… — задумчиво проговорил я, проматывая в голове самые мерзкие картины.

— Получается, что ублюдок на них дрочил! — отрезал Горохов. — И опрос Соколова это подтверждает. Вот падла… Ну, пусть только на ноги встанет. Я ему устрою допрос с пристрастием. Кстати, как он себя чувствует?

— Еще без сознания, — ответил я. — Может, милиционеров к нему приставим?

— Да куда он денется с такой раной? При смерти лежит, — Горохов задумался, поморщил нос и, кивнув, добавил.

— Хотя ты прав, Андрей Григорьевич. Лучше перестраховаться. Что по третьему трупу подростка? Не нашли концов?"

"— Судя по всему, он еще где-то лежит замороженный, и об этом может знать только Сапожников, — ответил я.

— Это я понял, а по пропавшим без вести он не числится? Жаль, что лиц на карточках не видно, никак не опознать.

— В том-то и дело, что все еще раз проверили. Даже в соседние области позвонили. Пропажу ребенка от десяти до четырнадцати лет никто не заявлял официально.

— Опять ребусы… Неужели он давно его похитил?

— Не имел он такой возможности, — замотал я головой.

— Сапожников три года назад откинулся. А мы проверили на всякий случай всех потеряшек за последние пять лет. Но толку все равно ноль.

— Нда-а… Загадка. Что ж. Подождем, когда очнется этот чертов шахматист, — Горохов, прищурившись, разминал кулаки, будто готовился к бою. — Много у меня вопросов к нему накопилось. А охрану сегодня же выставим…

Дверь бухнула, отскочив к стене. В кабинет залетел Огурцов. Прокурорский следак пыхтел как паровоз, явно спешил нам что-то сообщить.