— Волыны на землю! — заорал он. — Или башку ему отрежу!

— Спокойно, Женя! — я поднял руки, но пистолета не выпустил. — Давай поговорим…

— Ствол, я сказал, на землю, сука! Ну?! — Сапожников надавил на нож.

Лезвие впилось в кожу опера и окрасилось в красный цвет. Летеха вскрикнул и замахал руками:

— Не стреляйте, не стреляйте! Делайте, как он говорит!

Я без резких движений, положил пистолет на пол и кивнул Феде. Тот сделал то же самое.

— Толкните мне стволы, — истово прошипел Сапожников.

— Женя… Ты немного не в себе, — я старался говорить ровно, чтобы не провоцировать психопата.

— Тебе нужно в больницу. Убери нож. Я обещаю, что добьюсь для тебя лечения. Все еще можно исправить. У нас таких в тюрьмы не отправляют.

— Заткнись, мент! — голос Сапожникова был совсем другим, будто он переродился в беса.

Он теперь не напоминал забитого тихоню-шахматиста, в расширенных глазах горел нездоровый блеск. Лицо перекосило. Света был права. Он будет биться до последнего, значит, ему есть, что терять.

— Толкни ногой мне ствол! — приказал ещё раз Сапожников.

Черт… Этого делать нельзя.

Шкурой чую, что нельзя. Гад пришьет нас не задумываясь, как только у него в руках окажется пистолет.

— Что застыли? — гаркнул шахматист. — Ну!

Терпение у злодея явно кончалось. Он снова надавил на нож, летеха охал и морщился от боли, еще немного и лезвие прорежет артерию. Тогда молодому и правда хана.

Придется пробовать принимать правила шахматиста.

Я пихнул валявшийся на полу пистолет носком ботинка. Сделал это, будто неуклюже, время тянул. А сам в это время лихорадочно соображал.

Ствол, скребя по полу, проехал вперед и замер в паре метров от Сапожникова.

Тот яростно плюнул и прохрипел, глядя на Погодина:

— Теперь ты давай! Только сильнее ногой толкай. Иначе ему п*здец!

Погодин, не опуская рук, пнул свой пистолет. Слишком сильно. Перестарался со страху? Я даже не стал смотреть на Федю — быстро понял, что ошибаюсь. ПМ с грохотом укатился к дальней стене за спиной психопата. Тот на секунду обернулся, будто примериваясь, какой из стволов ему проще достать.

В это время Федя сделал невозможное. Схватил откуда-то с пола другой пистолет (его я даже и не заметил) и, почти не целясь, выстрелил.

Бах! — выстрел гулко ударил по перепонкам. Сапожников в это время открылся и выдвинул свой корпус из-за летехи.

На груди психопата появилась маленькая дырочка. Одежда вокруг нее вмиг пропиталась кровью.

Молодой отшвырнул его руку с ножом от своего горла, но этого уже можно было и не делать. Шахматист упал навзничь, даже не успев вскрикнуть. Хороший выстрел.

Федя тяжело дышал. Лицо побелело, ствол прыгал в руках и норовил выскочить.