Единственный из класса, кто огребал от них на протяжении нескольких лет. Вполне мог слететь с катушек и впоследствии начать мстить.

— Ну так и мстил бы своим обидчикам, — Горохов покрутил пальцем у виска. — Зачем на детей переключаться?

— Судя по всему, — вмешалась Света, — у него цель — заставить их страдать. А не убить. Вот и отыгрался на их детях. Потому что это самое больное.

Горохов посмотрел на часы:

— Дуйте к нему на адрес и привезите сюда. Посмотрим, что за фрукт этот Коровин. Только аккуратно. Если он и есть Холодильщик, то так просто не дастся.

Исполнять приказ мы не спешили, нужно было еще подумать.

— Доставим его под видом проверки по хищению мяса. ОБХСС-ники ведь недавно выявили цепочку. Скажем, что к нему вопросы есть, — предложил я.

Горохов с одобрением кивнул.

— Вот это правильно, не спугните раньше времени, чтобы в окно не выбросился, как в семьдесят восьмом новоульяновский душитель.

Шеф открыл сейф и выдал нам с Федей пистолеты. Посмотрел на Каткова и приказал:

— С ними пойдешь.

— А я там зачем? — тот растерянно развел руками. — У меня и оружия нет.

— За руль сядешь. Так надежнее будет.

Катков облегченно выдохнул, узнав, что ему удостоена роль водителя и не придется участвовать в захвате потенциального маньяка.

Мы погрузились в служебную «Волгу» и выдвинулись по нужному адресу. Коровин проживал в общаге от мясокомбината. Это была старая панельная пятиэтажка почти без балконов. То есть, они были, но только общего пользования, с выходом в коридор. Почему-то в СССР общежития любили строить без балконов. Поэтому коридоры оказались загромождены велосипедами, бельем на веревках и полками с растоптанной обувью (видно, нормальную обувь жильцы все-таки опасались оставлять в коридоре).

Нужная комната оказалась на втором этаже, отчего я немного напрягся. Не очень люблю такой этаж при задержаниях, в случае чего, из окна можно сигануть и сбежать. А если еще и дерево под окном растет, то, считай, как черный ход в жилище имеется.

Я постучал в крашенную в цвет стен грязно-синюю дверь. Прислушался. Тишина.

Только ребятишки пробежали стайкой мимо, ловко ныряя под развешанными полотенцами и халатами и размахивая фанерными «пистолетами».

— Я первый тебя убил! — кричал один из них.

— Нет, я! Ты мертвый.

— Так не честно! Фашист!

— Сам фашист!

Играть в войнушки было принято, конечно, только за русских и за красных. Фашистами нарекали проигравшую команду. Потому что русские — не проигрывают.

— Вы к Мишке? — из-за мокрой простыни на верёвке материализовалась пухлобокая женщина в косынке и бесформенном ситцевом халате.

— Да, — спокойно улыбнулся я, притворяясь другом Мишки.

Не хотелось раньше времени палить свое ментовское происхождение.

— Так нет его, — тетя уперла руки в бока.