– Трудовой народ обираете?

– Тебе ли переживать за нетрудовые доходы, Павел Алексеевич? – я тоже добавил ехидства в голос.

Насколько мог, потому что тянуло только выть на луну, как заправскому оборотню без всяких погон.

– Между прочим, у нас, врачей, зарплата еще меньше, чем у вас, – парировал хирург. – Вот и выкручиваемся, как можем.

– Да я на “Горизонт” копил! – возмутился Погодин. – С каждой получки откладывал… Мои это, кровные.

– Какая разница, откуда деньги? – уставился я на Мытько. – Бери сотку, и до свидания.

Тот на нашу пеструю компанию как-то странно смотрел, будто только что увидел.

– Разница есть, – неожиданно заявил врач. – Честные деньги не возьму.

– Во как… А где же мы тебе коррупционные возьмем? В час ночи?

– Значит, не нужно платы.

Тут я еще больше удивился:

– Как – не нужно? Ты же врач?

– Вот именно, – в глазах Мытько промелькнула какая-то непонятная тоска. – Привыкли нас всех под одну гребенку. А я, между прочим, сейчас честно живу. Небогато, зато спокойно… И пусть так и будет дальше.

Мытько меня удивлял все больше. Из заносчивого начальника-самодура, что раньше промышлял поборами с пациентов, он превратился вдруг в совестливого человека… Бред какой-то.

Люди не меняются. Или все-таки иногда случается такое? Ладно, дальше посмотрим.

– Спасибо, конечно, – я протянул Мытько для рукопожатия левую руку. – Надеюсь, завтра придешь к перевязке?

– Да приду я, Петров, – буркнул хирург. – Обещал же… Все, откланиваюсь. А ты, Федор, увези меня домой.

***

На следующий день я проснулся, когда солнце уже стояло в зените.

– Ни хрена ты дрыхнуть, – вместо доброго утра сказал мне Медведев. – Обед уже…

– Слабость, сил много потерял.

Скажи спасибо, что не сдох у тебя на хате, – поморщился я, пытаясь сесть на диван.

Пульсирующая при малейшем движении боль пронзала руку. Подкатил сушняк. Во рту металлический привкус.

– Принеси воды, – попросил я шубника.

– Я к тебе в сиделки не нанимался, – проворчал тот, но пошел на кухню и все же принес граненый стакан.

Я опустошил его в три-четыре глотка, залпом. Протянул обратно шубнику:

– Повтори, будь другом.

– Чёрти что! – прокряхтел тот и снова пошел за водой. – Андрей Викторович Медведев менту прислуживает! Сказал бы кто мне такое раньше, не поверил бы и в морду плюнул.

– Хорош брюзжать, – осадил я шубника. – Я добро не забываю…

– А на что мне твое добро? Я теперь вообще, скорее всего, в розыске за покушение на начальника УВД. Сафонов харю мою видел, разглядел, как я тебя сейчас. На улицу теперь носа нельзя показать.

– Не бзди, ты же вор, а не воришка. И не такие передряги повидал. Ничего страшного, что он тебя видел. Ну, составит, максимум, фоторобот, ну вывесят на доске информации, которую из любопытства только школьники читают.