Будет немного больно.

Тут же мою руку пронзило, будто бы как минимум копье воткнули. Адская боль отдала во все тело.

– И это, по-твоему, немного больно? – возмутился я, но вместо слов из-за турунды раздалось «бу-бу-бу». Естественно, меня никто не расслышал. Приняв мычание за сопротивление, сотоварищи навалились еще сильнее на мою многострадальную тушку.

Зубы мои впились в тряпичный валик, прокусив его насквозь. Эх… “Надо было деревяшку закусывать” – мелькнула в голове последняя мысль, и я вырубился от нестерпимой боли и подкатившей слабости, чувствуя, как в рану лезет стальной скальпель.

Очнулся я, словно после того, как по мне проехал бульдозер и каток в придачу. Лежал на диване с рукой, замотанной настоящими бинтами, а не тряпьем. Надо мной навис чей-то силуэт.

– Слава Богу! – выдохнул он голосом Погодина. – Живой!

– Что ему будет? – раздался рядом голос Мытько. – Кость не задета, магистральные сосуды тоже. Рану я прочистил, дренаж поставил, швы наложил.

– Спасибо, Павел Алексеевич, – еле выдавил я, с трудом вспоминая нужное имя, собственный голос показался чужим и мертвым.

Больше никогда не буду оперироваться без анестезии.

Уж лучше сразу сдохнуть. Наверное…

– Это еще не все, – назидательно проговорил хирург, потрогав мой лоб. – Антибиотики и витамины, что я написал, обязательно принимать.

– Ну, таблетки-то я могу поглотать, – попытался изобразить я улыбку.

– Какие таблетки? – всплеснул руками Мытько. – Инъекции, батенька, только инъекции. В кровь чтобы прямиком попадали.

– Уколы не уважаю, – я не удержался и поморщился, будто зажевал целый лимон. – Как-то с детства у меня с ними не заладилось…

– Ого, – удивился врач.

– Знаменитый Петров, который изловил Новоульяновского душителя, боится уколов? Сказал бы мне кто другой – не поверил бы…

– Ну, и хорошо, – улыбнулся я. – И ты никому не говори. У каждого свои слабости. Кто-то вообще тараканов и мышей боится.

– Тараканов? – Погодин поежился. – А здесь есть тараканы?

– Вы на мою квартиру не наговаривайте! – возмутился шубник. – Нет здесь никаких тараканов, ни мышей нет, ни лягушек.

– Да я просто спросил, – оправдывался Федя, пожав миролюбиво плечами, он повернулся к доктору. – Лекарства я куплю, а вот кто ставить эти уколы будет?

– Кто-кто? Придется мне приходить, – проворчал Мытько.

– Повязку и дренаж еще менять каждый день. Так что, Петров, соткой не обойдешься.

– А ты за деньги не переживай, Павел Алексеевич, – я повернул голову к Погодину. – Федя, выдай Гиппократу положенную зарплату. В сто рублей для начала."

"– Ага, – кивнул тот со вздохом, мысленно прощаясь с цветным телевизором, и полез в карман.

– И откуда же у доблестной милиции такие наличности при себе? – ехидно улыбнулся Мытько.