У нас обед сейчас, вот, к тебе вырвался и лекарства все прикупил.

Федя протянул огромный бумажный сверток цвета пожухлой травы, перетянутый шпагатом:

– Горохову сказал, что у тебя с головой не все в порядке, и тебе больничный продлили.

– Вот спасибо, что в имбицилы меня записал.

– Да не придирайся, Андрюх! Он все понял, что сотряс я имел в виду.

– А Соне звонил?

– Да. Как ты и просил. Наплел ей, что тебя срочно в Москву вызвали. По работе. Она, конечно, обиделась, что ты сам не позвонил и не приехал, но я твою записку вчерашнюю передал, и она вроде успокоилась.

И что ты такого там накарябал? Умеешь найти подход к женщинам, Петров. Научи меня.

– Ничего такого не написал. Мол, срочное дело, целую, скучаю, позвонить не получилось, потому как из общаги сразу в аэропорт, приеду, все расскажу. Она привыкла месяцами меня не видеть, вот и поверила.

Погодин только вздохнул.

– Осталось только с твоими родителями уладить все, – Федя задумчиво почесал нос. – Им я ничего не врал.

– Да им и не надо, позвоню на днях, как окрепну и смогу выходить на улицу до телефонной будки.

Мы с ними в последнее время живем дружно, но на некотором удалении друг от друга. Как настоящие родственники. А с отпечатками что?

Он сразу понял, что я имел в виду.

– Это было самое сложное, – Федя преисполнился важностью проделанной работы и повествование стал вести чинно и неспешно. – В общем, с рамы туалета, откуда вы в окошко выпрыгнули, при осмотре изъяли следы обуви с подоконника и следы рук. Также кровь изъяли.

– Кровь – это ерунда, все человечество делится на четыре группы, малодоказательно. За следы обуви тоже можно не переживать.

Обутки, в которых “на дело ходили”, мы с Медведевым утилизировали, так сказать. А вот пальчики меня беспокоят.

– Нормально все уже, – кивнул Федя. – Затер я эмульсию на отрезках дактилопленки. Теперь папиллярный узор не разглядишь.

Не было видно, чтобы Погодин мучился какими-то угрызениями, скорее, наоборот, его распирала гордость. Я склонил голову набок и подумал, что, черт возьми, плохо влияю на друга.

– Молодец, Федор! – сказал я вслух. – Как ты так умудрился?

– Сложно было с этим Витей Драгуновым договориться.

Попросил я его по-быстрому изъятые следы переснять, чтобы по картотеке проверить. Он поначалу ни в какую, мол, работы много, иди через начальство вопрос решай. Пришлось ему кофе купить.

Я нахмурил брови, потому что совершенно некстати вспомнил всякие там фрапуччино на вынос из прошлой жизни. Федор продолжал рассказывать:

– Настоящего индийского. Который в банках из-под гвоздей продается. И вызвался ему помочь, естественно. Сказал, что кое-что в фотоделе умею.