Но я-то знал, что в Союзе аварии на ядерных объектах уже случались и йодсодержащие препараты входили в перечень медикаментов, употребляемых в подобных случаях. Стабильный йод не дает поглощать щитовидной железе радиоактивный йод, тем самым защищая ее от радиационного поражения. А давно известно, что именно «щитовидка» — орган, который страдает в первую очередь.

Подразделение «Барьер» построилось возле казармы в полном составе, все справились на «отлично». И это неудивительно — каждый из нас уже успел отслужить по полгода-году, поэтому знал, что, как и когда делать.

Просто стояли и смотрели по сторонам. Антенны, в свете прожекторов выглядели красиво и даже завораживающе. По характерному звуку я различил, что где-то неподалеку летала пара реактивных самолетов. Наверняка с какого-нибудь близлежащего аэродрома, может быть, даже с «Овруча».

Все мероприятие длилось часа два, затем дали отбой.

Обратно в кровати мы легли почти в половину четвертого. Едва закрыл глаза, так почти сразу погрузился в сон. И в очередной раз мне приснилось то, что я считал «посланием свыше».

Я сидел на краю пруда-охладителя, прямо передо мной простиралась территория атомной станции. В воде отражались огни — территория АЭС была прекрасно освещена. Время года теплое, дул легкий ветерок.

Я даже не удивился, в голове уже было осознание того, что сейчас двадцать шестое апреля восемьдесят шестого. Я опустил голову вниз и увидел пару удилищ, лески от которых уходили в темную воду. На ногах резиновые сапоги, на плечи накинута плащ-палатка. Внизу плавал частично погруженный в воду садок, внутри которого что-то блестело.

Рядом со мной, на складном стуле стояла кружка с чем-то дымящимся и большой термос. Сбоку лежал надкусанный бутерброд с докторской колбасой.

Было абсолютно тихо, только со стороны энергоблока раздавался мерный производственный шум. Где-то выла какая-то ночная птица, громко стрекотал одинокий сверчок.

Подняв голову, я зафиксировал взгляд на четвертом энергоблоке — вот он, передо мной. Расстояние до него примерно метров триста-четыреста. Огромная вентиляционная труба «ВТ-2» казалось, нависла над крышей энергоблока.

Я уже знал, что произойдет дальше — вновь стану свидетелем того, как мирный атом выходит из-под контроля человека.

На левой руке у меня были электронные часы, знакомой японской фирмы «CASIO» с резиновым ремешком. Ничего себе рыбак, с импортными часами… Надо же. На узком табло я различил время: «01.22». До взрыва осталось меньше минуты.

Вздохнув, и поднявшись на ноги, я подошел ближе к воде, поднял удочки и отбросил их в сторону.