— А вы думали, что те деньги, что мой дядюшка передавал вашей матери столько лет, объяснялись чем-то другим? Ваша матушка была транжирой, и если бы герцог Руар не помогал ей, вам было бы не на что жить. Он платил ей за молчание. За то, чтобы в свете никто не узнал о его незаконнорожденной дочери.

Я задумалась. Возможно, она не лгала. Ведь что-то подобное я подозревала и сама. Констанция регулярно получала от кого-то деньги, и самым логичным объяснением этого было именно то, которое предложила мне сейчас Вирджиния Рассел.

Я вспомнила письмо, которое нашла в шкатулке матери.

Какой-то мужчина писал ей о том, что не может выполнить данное ей обещание. Может быть, она потребовала, чтобы он женился на ней, а он по каким-то причинам был не готов это сделать?

— А какое имя носит герцог Руар? — спросила я.

— Антонио, — ответила она не без удивления.

То письмо было подписано инициалами А.Р. Антонио Руар?

— Но если ваш дядюшка столько лет платил за то, чтобы сохранить эту постыдную тайну, то с чего бы он решил открыть правду сейчас и оставить мне какое-то наследство?

— Откуда я могу это знать? — Вирджиния нервно передернула плечами.

— Возможно, он переменил свое мнение после того, как его супруга скончалась. До этого же он не хотел оскорблять ее своим признанием.

Это объясняло то, что он не мог жениться на Констанции Бриан, хотя наверняка когда-то в порыве страсти опрометчиво и пообещал ей это.

— Но почему об этом рассказываете мне вы, а не сам герцог Руар?

— Да потому, что он тяжело болен и уже несколько месяцев находится в беспамятстве! — воскликнула она.

Ах, вот как! Возможно, как раз тогда, когда он впал в беспамятство, Констанция и перестала получать деньги.

Я усмехнулась:

— Ну, в таком случае вам не о чем беспокоиться, мадемуазель. Значит, ваш дядюшка не сможет признать меня своей дочерью и оставить мне наследство.

— Да нет же! — она гневно притопнула ножкой. — Он уже оставил соответствующие распоряжения своему поверенному — до того, как почти лишился рассудка. Но если вы думаете, что его деньги позволят вам обрести положение в свете, то вы ошибаетесь. Никто не сможет забыть о вашем позорном происхождении. Вас не станут принимать в столичном обществе!

Я пожала плечами:

— Но я и не собираюсь в столицу, мадемуазель! И мне всё равно, что думают обо мне те, с кем я не имею чести быть знакомой.

Моя невозмутимость разозлила ее еще больше.

— Вы не имеете никакого права на деньги герцога Руара! Они должны достаться нам с братом! Его светлость всегда привечал Ноэля как родного сына, и мы были уверены…

Тут она не выдержала и зашлась в рыданиях. Похоже, граф Рассел и его сестра были бедны и рассчитывали поправить свое положение за счет дядюшки.

— Это деньги герцога Руара, мадемуазель, — улыбнулась я.