Эмиль собрал волосы и распустил их, наблюдая, как контрастно-черные мягкие локоны рассыпаются по плечам и груди.

Наслаждайся мной. Люби меня. Будь моим."

"Да, мы были друг для друга. Я для тебя, а ты для меня. И твоя жадность, страсть, с которой ты занимался со мной любовью без защиты, говорят за себя сами. Я поняла эту черную ревность, нежелание делиться, опустошающее чувство собственника, которые он испытал, когда узнал, что я спала с Андреем. Потому что я для него — он так считал и хотел доказать всем. И даже семя, которое он в меня впрыснул, тоже должно было это доказать.

Я наклонилась, целуя мужа в губы. Мой рот был полон страсти, слез и сладости, а его — стал моим источником. Эйфорию я ощущала языком. Волосы упали сверху каскадом, смешиваясь с его, светлыми, на подушке. Он обхватил мою голову ладонями, и я вспомнила, как глупой девчонкой самозабвенно целовала его — моего первого любимого мужчину и наивно думала, что пройду ради него все испытания.

В отношениях мы всегда ходили с козырей. А когда выкинули и побили друг другу все карты, остались ни с чем. Ощути мою боль тоже, Эмиль. Пойми, как из меня вытекала по капле душа, пока ты смотрел на других и ночами грел им постели. Я не знаю, как, невозможно остаться в аду прежним, но мы сохранили и себя, и нашу любовь друг в друге… Прости меня, Эмиль! И я тебя прощаю.

Я соскользнула с него, легла под бок, свернувшись в комочек, и пристроила на плече голову. Тело налилось свинцом и усталостью. Голые мы лежали поверх покрывала и проваливались в сон. Я ощущала, как Эмиль гладит спутанные волосы, целует темя.

Мы намеренно ничего не сказали друг другу. Чтобы не ждать зря и ни во что не верить.

Глава 42

Я открыла глаза, заморгала, рассматривая стену, залитую горячим полуденным солнцем. Я лежала спиной к Эмилю, а он крепко обнимал меня. Не спал, и стоило открыть глаза, как он понял это: по изменившемуся ритму дыхания или каким-то своим чутьем.

— Будильник только что сработал, — прошептал, убрав с уха вспотевшие волосы, — решил дать тебе минутку доспать.

Я заворочалась и повернулась к нему. Вообще, я собиралась встать, но на секунду позволила себе задержаться в его объятиях. Мне приснился кошмар: я брожу по заброшенному городу на болоте, и никого не могу найти. Солнце в зените, а вокруг темно. Кричу, а голоса нет. И пальцы содраны до ногтей — я видела те руки, которыми в декабре разрывала могилу мужа. Первый год мне часто снилось, как Эмиля убивают. После похорон стало сниться, что я потерялась в темноте и не могу никого дозваться… На глаза навернулись слезы.

— Дина… — пробормотал Эмиль, целуя лицо, но я отодвинулась, прижавшись мокрой щекой к плечу. Сердце разрывалось от щемящей тоски по сыну.

— Прости, — прошептала я, прежде чем выскользнуть из горячих рук. — Пора одеваться.