Глава 41

Несмотря на поцелуй и то, что он уложил меня своим напором, у Эмиля и в мыслях не было мной овладеть. Приподнявшись на локте, он завис, рассматривая лицо. Впитывал каждую деталь, как воздух. Так хорошо… Пронзительно, тоскливо, но хорошо. Эмиль гладил и перебирал длинные волосы, облаком раскинувшиеся вокруг головы. Любовался.

Мы ведь были друг для друга.

Я точно теперь знаю. Друг для друга, чтобы жить, дышать, даже когда нет смысла. Вопреки всему. Менялась наша жизнь, наши отношения — все, что было. Как две куколки, мы перерождались: после нескольких часов в гостиничном номере начнется новая жизнь. Никто не знает, хорошей или плохой она будет, но точно разрушит прошлое.

— Маленькая.

Шепот. Пробирающий, хриплый. Эмиль закрытый, любит держать в себе. Но я поняла, что сейчас он в том же состоянии: хочет что-то сказать, а слов нет. Хочет чувства выразить. А они такие странные, тихие, затягивающие на дно омута, что Эмиль онемел тоже. Но у любви кроме слов много других языков."

"Он поцеловал меня над артерией — пульс забился у него во рту. Эмиль чувствовал, как меняется сердечный ритм, мог ртом попробовать эмоции. И мне хотелось еще и еще этих несексуальных, пронзительно-тоскливых ласк. Я не с первого раза поймала губы, целуя в ответ. Но когда сумела, распробовала его язык, нежность быстро разгорелась в нечто большее. Разрушающая вспышка, которая поможет нам сгореть до конца.

Мы одновременно начали раздевать друг друга. Я расстегнула его сорочку, он — мою блузку и мы прильнули друг к другу, покрывая безмолвными поцелуями. Горячее тело пахло сталью и мускусом. Эмиль приподнял меня за талию, раздевая безвольное тело. Это была чистая импровизация, спонтанный секс.

Он поднял меня выше и я утонула в мягком матрасе. Эмиль приподнялся, расстегивая брюки, пока я наблюдала за ним, сгорая от предчувствия, что этот раз будет особенным.

Это была первая близость с тех пор, как он узнал о моем романе с Андреем. Я думала, если такое и случится, он будет брать меня грубо, чтобы доказать, что я его, собой стереть чужое присутствие. Но на самом деле… На самом деле это перестало иметь значение. Ноль. Пустота. Новое начало. Эмиль как будто забыл, что у меня кто-то был. А я забыла, какую боль он заставил меня прожить.

Он расстегнул ширинку и раздвинул мне ноги, вклиниваясь между ними. Я слабо охнула, когда бедра вжали меня в постель, но Эмиль не вошел в меня, и я не понимала, чего он ждет. На руках привстал и смотрел сверху вниз, заставляя меня трепетать. Не только от страсти. Это был человек, любовь с которым началась с боли. Он много ее причинил и столько же доставил удовольствий. Любовь Эмиля, жизнь с ним, и есть боль. Стоило ли удивляться, что смерть оказалась еще большей болью? И я много ее причинила.