Отбросив в сторону одеяло, я слишком резко принимаю сидячее положение. Голова начинает кружиться, перед глазами возникают темные пятна. В себя мне удается прийти лишь спустя время, состояние такое, словно по мне катком несколько раз проехались, а потом еще ногами добивали, чтобы наверняка.

Ломота в теле и неприятные, даже болезненные ощущения в горле, свидетельствуют о том, что совсем уж без последствий для меня вчерашняя незапланированная прогулка не прошла.

И как же хочется впервые за долгое время просто поваляться в постели, не думать о деньгах, сомнительном будущем, о проблемах, снежным комом растущих каждый божий день.

Как же хочется просто спрятаться от всего мира, хоть на день, на один коротенький денечек, и забыть обо всем на свете.

Но даже в таком незавидном состоянии, я не могу позволить себе подобную роскошь, а потому, полностью раскрывшись, я встаю с постели, и направляюсь ко все еще неразобранному рюкзаку. Достаю из него свои домашние вещи, быстро переодеваюсь, и, взяв с кровати телефон, направляюсь к двери.

Некоторое время не решаюсь покидать комнату, отчего-то не радует перспектива встречи с хозяином квартиры.

Он меня вообще не радует, странный, слишком непредсказуемый, пугающий даже. И взгляд его, то непроницаемый, то насквозь прожигающий, пожирающий, меня тоже пугает. Мне нужно делать отсюда ноги и как можно скорее искать жилье, и лучше всего уже сегодня покинуть временное пристанище.

Из комнаты я все же выхожу, правда, и двух шагов сделать не успеваю, как сталкиваюсь с грудой мышц, направляющейся в сторону ванной.

— Доброе утро, — не узнаю практически свой ослабленный, с легкой хрипотцой, голос.

Поднимаю глаза на стоящего напротив, отчего-то улыбающегося, полуобнаженного парня. У него вообще нет футболок? Он снова предстает передо мной в одних лишь домашних штанах, с оголенным торсом, и закинутым на плечо полотенцем.

— Как спалось? — произносит, явно наслаждаясь моим смятением. Не привыкла я как-то по утрам светские беседы с полуобнаженными парнями вести. А его это явно веселит, ведь понимает все, точно понимает. У меня наверняка на лице все написано.

— Хорошо, — отвечаю тихо, не зная, куда деть глаза, и как не смотреть на все это безобразие, представшее передо мною. А Марк, словно издеваясь, да что там, точно издеваясь, будто невзначай напрягается, легонько поигрывая развитыми мышцами.

— Жених приснился? — интересуется вкрадчиво, понизив голос, добавив ему приятной на слух хрипотцы, и медленно, почти незаметно, продвигается вперед, сокращая, между нами и без того не слишком большое расстояние.