— Пришёл за домашним заданием, — без улыбки сыронизировал Кирилл.

Морозова, немного подумав, будто решаясь, стоит ли это делать, пропустила Кирилла в квартиру. Но когда он зашёл, даже не взглянула на него, а лишь бросила, уходя в сторону кухни:

— Пойду поставлю чайник.

Кирилл разулся, немного волнуясь о свежести носков после столь долгой пешей прогулки. Но всё было довольно сносно.

— Где ты был всё это время? Пакет с тетрадями с тобой…

— Это неважно, — Кирилл снова начинал злиться на Дарью Андреевну за то злосчастное заявление.

— А что важно? — Морозова поставила чайник и повернулась к вошедшему в кухню парню.

Кирилл остановился у противоположной стены и скрестил руки на груди. Их взгляды встретились. Серьёзные, почти враждебные."

"— Твоё заявление.

— Оно тоже не важно.

— Правда? Тогда зачем ты его написала?

Не было смысла больше играть в студента и преподавателя. Кирилл уже не мог воспринимать Морозову как своего куратора, поэтому отбросил обращение на «вы», в котором уже не было смысла.

Морозова не выдержала тяжёлого взгляда Кирилла и отвела глаза, будто увидела в окне что-то особо интересное.

— Я… — девушка отошла к окну, — я так не могу. Это всё неправильно.

— Что именно?

— То, что произошло! — Дарья Андреевна резко развернулась к Сазонову и посмотрела на него полными слёз глазами. — Так нельзя, Кирилл! Какой я теперь педагог? Какой с меня куратор, если я чуть…

Она запнулась, будто подавилась словами.

— Чуть не переспала со студентом? — закончил Кирилл за неё.

Морозова закусила губы и упёрлась взглядом в пол.

— Тебя только это беспокоит? — Кирилл подошёл к девушке вплотную. — Только то, что ты чуть не совершила ошибку?

Дарья Андреевна посмотрела на Сазонова и прошептала так тихо, будто боялась услышать сама себя:

— Меня больше беспокоит, что я всё ещё хочу её совершить.

Больше говорить ничего не надо было. Кирилл притянул девушку к себе и прижался губами к её лбу. Так тепло, по родному. А потом его губы нашли её.

Кирилл чувствовал солёный вкус её слёз, ощущал боязливое объятие тонких рук на своей шее. В этот раз она не была пьяна, и было понятно, что его чувства ответны. Поцелуй длился и длился, принося им обоим облегчение после трудных разговоров и мыслей. Один только запах кожи этой женщины щекотал Сазонову нервы, возбуждал, заставлял плавиться от вожделения. Но Кирилл заставил себя остановиться. Он так не хочет. Впервые за всё время Кирилл Сазонов захотел продлить томительное ожидание удовлетворения. Ему хотелось говорить с ней, хотелось видеть её улыбку, целовать, прикасаться к её лицу.

Всего остального тоже хотелось, но он пока себе запретил.

— Мы никому не скажем, — прошептал он на ухо девушке. — Никто не узнает о нас.