Он любил в девушках задор, веселье, раскованность, но в Морозовой всего этого не было. Она, конечно, могла повеселиться, но это не являлось одной из определяющих её характер черт.

Обычно при ссорах или каких-либо проблемах Сазонов просто сливался. На пару дней, если девчонка нравилась, и навсегда, если не особо. Стоит только Веру вспомнить и её стервозные закидоны.

Но Морозова другая. Кирилл чувствовал странное волнение куда выше штанов, когда думал о ней. И особенно сейчас, после того, как он попробовал её на вкус. Бывалой злости больше не было, хотя раздражение многими её поступками и решениями осталось.

Родители вернулись, и Кириллу было поручено отвезти с отцом на базу фирмы срочный заказ. Отец расспрашивал про учёбу и про тренировки.

— Мать ждёт не дождётся, когда ты её со своей девицей познакомишь.

— Нет у меня никакой девицы, — ответил Кирилл, сдвинув брови.

— Вот и я ей говорю: познакомит, когда сам решит.

— Бать!

— Ты не ершись, Кирилл, лучше на ус мотай. Ты уже взрослый, учись рассуждать как взрослый. Раньше времени себя обременять детьми не стоит, у тебя впереди ещё институт, а, может, и армия.

Кирилл терпеть не мог такие разговоры. Каждый раз у него испарина на лбу проступала.

— Пап, про презервативы мама мне рассказала, когда мне только исполнилось двенадцать.

— Не опоздала? — отец расхохотался, поддев сына.

Кирилл хмуро посмотрел на отца.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал отец, закончив смеяться. — Не обижайся, просто дело уже не только в контрацепции, а в решениях, которые ты принимаешь.

59

На следующий день в колледж Кирилл шёл в напряжении. Его сердце трепетало, и эти ощущения его пугали. Любовь не входила в его планы, и проще было убедить себя, что это не зарождающееся глубокое чувство, а просто влечение, к тому же неудовлетворённое. Может, так оно и было.

Первой парой стоял английский язык, где пришлось изрядно напрячься, потом группа отправилась на физкультуру.

— Ты за что так ненавидишь мяч? — спросил Костик, когда спортивный снаряд обиженно ударился о стену. — Хорошо, что физрук ещё не видел, с какой силой ты таранишь кольцо.

Кирилл устало выдохнул и потёр переносицу. Костику он доверяет больше всех, ценит его советы, но что в его ситуации можно посоветовать?

Кирилл отошёл в свободную зону зала и присел на лавку у стены. Костя присоединился к нему.

— Костя, я в заднице. Кажется, ты был прав.

— На счёт чего?

— На счёт Морозовой.

Костя почесал в затылке, покосился на стайку девушек, фоткавших свои округлости, обтянутые спортивными костюмами на айфоны.

— Долго до тебя доходило, — сказал друг философски. — Что будешь делать?

— Лучше спроси, что я уже сделал, — мрачно ответил Сазонов.

— Ой.

— Вот именно, что «ой».