— Ты часом не заболела? Или может хочешь, чтобы к моим пяти годам еще столько же припаяли за растление малолетних? – и сам не понимаю, почему злюсь. Но ярость холодит кожу, острыми иголками протыкает тело, как будто татуху набивают.

Она раскрывает рот и тут же закрывает, роняет безвольно руки, опускает голову.

— Я тебе совсем не нравлюсь, да?

Вот же ж…"

"— Катя, послушай меня очень внимательно, – двумя пальцами приподнимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня. Глаза сверкают синевой и слезами. — Я очень тебя люблю, ты самый родной человек на этой планете. Моя сестра. Мой друг, – вздыхаю, ощущая себя полным кретином.

Лучше бы в армию свалил, честное слово. — Мое сердце и мой оберег. Я за тебя душу продам и жизнь, если понадобится. Но моя невеста Лиля. И когда я вернусь, то обязательно женюсь, потому что так происходит между мужчиной и женщиной. Они создают семью, заводят детей. Боже, Печенька, ну ты же взрослая умная девочка. Ты же все понимаешь. Ведь понимаешь? – она слабо кивает, но почему-то слабо верится в ее честность. И что-то внутри сжимается больно. — И я хочу, чтобы ты веселилась, дружила с одноклассниками, начала бы встречаться. А то такая красота бесхозная, – пытаюсь говорить веселее. Она чуть улыбается. Вот и славно. — Только ты гляди там, а то парни всякие бывают. Но если кто обидит – ты Егору говори сразу. Пока меня нет. Он…

— Можно я тебе писать буду?

— Нет, – слишком резко отвечаю и вижу, как слезинки скатываются по щекам. — Все, свидание окончено. Уходи давай.

Стучу в дверь надзирателю. Лязгает замок. Катя переступает порог, оборачивается.

— А я все равно буду!

Дверь захлопывается, а я стою и смотрю туда, где еще мгновение назад стояла Печенька.

И образ не идет с головы. И слова цепляются в памяти надолго. Помогают выжить в трудовых буднях колонии. И я сам не замечаю, как каждый день жду ее письма. Не Лилькиного, а ее. И радуюсь, как ребенок, когда на примятом конверте детским почерком выведено ее имя.

Письма приходят каждую неделю, пахнут жизнью и свободой, а еще Катькой, ею особенно. Наверное, я начинаю сходить с ума, потому что каждый конверт пахнет по-разному. И по этим запахам я улавливаю ее настроение. Представляю, как она рассказывает, что в очередной раз поссорилась с отцом, и оттого конверт пропитался горьким запахом.

Или как радуется новой конной прогулке с братом, и бумага хранит кисловатый аромат вишни. Я представляю и не читаю ни единого письма. Не могу. Раз в месяц отправляю их Плахе. Он сохранит.

Ночи сменяются днями. Весна зимой. Уныло и серо. И вроде жизнь течет своим размеренным чередом. И как-то все сложилось относительно нормально. Если бы не визиты графа. Он приезжает раз в месяц. Надменная сволочь. И смотрит в глаза, выворачивает одним взглядом. И выдержать его почти невозможно.