Браслет этот мне Катя на руку надела в зале суда. С тех пор не снимаю, так что можно сказать – оберег это, а не простая побрякушка. Но вряд ли Макару нужны подробности. — Без нее стремно. А ты, гляжу, полиглот.

Макар умалчивает, но неожиданно историю просит в обмен на информацию. Захотелось ему вдруг послушать легенду о Самурае из первых уст. И плевать ему, что времени у меня нет на пустые разговоры. Ему доказать нужно, что я – это я. И не отделаться ведь. Придется рассказывать. Уложиться бы за час. Сегодня нужно успеть забрать Катю, если она все еще там. Делаю вдох. И на выдохе заговариваю.

ГЛАВА 7

Семнадцать лет назад.

— Плаха, не мельтеши, – огрызаюсь, устало наблюдая за вышагивающим по комнате для свиданий другом. — Все, приговор вынесен. Успокойся уже и сядь. Давай нормально поговорим.

— Адвоката надо, – задумчиво говорит Плаха, — хорошего. Нет, самого лучшего. Есть у меня один знакомый. Апелляцию подавать…

— Егор, твою мать! – рявкаю. — Не лезь ты в это дело, Богом прошу. Слышишь?

— Крис, так нельзя, – нависает надо мной. — Тебя же подставили, да еще так топорно. И все это понимают, и ты…

— И я понимаю.

Более того, я как никто другой знаю – наркоту мне подбросили. Я никогда ничего общего не имел с этой дрянью и не буду. Но ни ты, ни я ничего не изменим. А рисковать еще тобой я не хочу. И потом, что такое пять лет, – усмехаюсь. — Отсижу спокойно и вольной птицей…

— Носом в дерьмо, – рычит Плаха, ударяя кулаком по столу. — Ты хоть понимаешь, что такое пять лет на зоне для девятнадцатилетнего мальчишки? Это тебе не детдом, Крис. Там все гораздо хуже. Тебя сломают там, понимаешь? Если не убьют, то искалечат. Не сокамерники, менты, – понизив голос.

— А они хуже любого зэка бывают. И что дальше? Кому ты потом нужен будешь?

— Лильке.

— А ты уверен? – и смотрит внимательно, реакции моей ждет. Хочет заставить бороться. А понять не хочет, что воевать с Ямпольским, что с ветряными мельницами – бессмысленно. Исход заранее известен.

— Справлюсь как-нибудь, – злюсь. Надоело уже все. Быстрее бы заперли в клетку, чтобы не видеть и не слышать никого. Чтобы подумать, что делать дальше. — И вообще, ты мне свидание обещал.

— Да будет тебе свидание, – отходит к зарешеченному окну, — завтра.

Только…

— Плаха, послушай, – вздыхаю устало. Теперь пришел мой черед умничать. — Как только ты влезешь в это дело, хана твоей карьере, сечешь? Граф сделает все, чтобы тебя вытурили со службы с волчьим билетом.

— Не маленький уже.

— Так и я не маленький. И не хочу всю жизнь жить на коротком поводке. А если соглашусь на сделку с графом, он меня этим поводком и удавит рано или поздно.

— Что же он такого тебе предложил?

— Стать его наследником и жениться на его дочери, – спокойно отвечаю, скрестив на столе пальцы.