…Не сдержал обещания — умер. Через неделю после. Разбился на машине. И Катю так и не забрал. А ведь обещал. И непонятная злость мешает дышать. А Печенька храбрится, щебечет о всяких пустяках.

Сегодня ее забирают в приют. Сегодня ее заберут от меня. А я все никак не могу придумать, как сбежать. Планы рушатся один за одним. Нам не дают побыть вдвоем. Рядом все время люди: то медики, то эти, из приюта. И снег белыми хлопьями падает с неба.

— А у меня сегодня день рождения, — говорю, чтобы не думать о предстоящей разлуке.

— Правда или ты специально, чтобы я не плакала? Так я и не буду.

Честно-честно, — а у самой слезы вместо снега по щекам.

— Когда меня нашли, в пеленках была записка, — варежкой вытираю ее щеки, улыбаюсь. — На ней фамилия и дата рождения. Я родился в рождество, двадцать пятого декабря.

— Поздравляю, — улыбается она робко и вдруг суетится. — А у меня даже подарка нет для тебя. Я же не знала. Почему ты раньше ничего не сказал? Я бы придумала что-нибудь…Я бы…

— Я твои рисунки заберу, можно? И приезжать к тебе буду.

— Конечно. Я дарю их тебе.

И протягивает потрепанную папку с рисунками. Она рисовать начала после ангины.

Плахин батя ей карандаши и бумагу принес. У нее здорово получалось: цветы там всякие, птички. Они будут напоминать мне о ней. А я…я найду способ с ней увидеться. Обязательно.

И я сбегаю после первого письма Печеньки, где неуверенным детским почерком на конверте выведен адрес дома инвалидов. Она не жалуется, но ей там плохо. Я знаю! Без меня плохо. И вытащить из кармана кошелек – дело легкое. А мне много и не надо, только чтобы на билет хватило. И электричка тарахтит колесами по рельсам. А мимо пробегают дома, деревья, платформы.

И я считаю каждую, внимательно слушаю голос в динамике, объявляющем станции. И все-таки чуть не пропускаю нужную. Выпрыгиваю из вагона в последний момент.

И тут же попадаю в снежный вихрь: снег забивается в нос, лезет в рот, налипает на ресницы. Ничего не видно! Еще и темнеет так быстро, что становится не по себе. И я прячусь в старом здании вокзала. Растираю руки, дышу на них. А внутри пусто. Подхожу к кассе, у недовольной тетки спрашиваю, как добраться до дома инвалидов. Она смотрит как-то странно и головой качает. Оказывается, туда ходит автобус, вот только я опоздал на последний.

И следующий будет аж завтра. Спрятав нос в воротнике куртки, сажусь переждать ночь. Но злой мент выгоняет на улицу, ругается и грозится отправить в «приемник», но я туда не хочу. Я уже там был. Оттуда сразу в детдом отправят, а я должен добраться до Печеньки. Выхожу на дорогу. Ветер толкает в спину, а в лицо – снег. Колючий и холодный. И я замерзаю почти сразу. Кутаюсь в куртку и иду. Впереди ничего не видно. Огромная машина выныривает из метели. Я отпрыгиваю в сторону и валюсь в снег.