Падаю на что-то твердое. Как же больно! Зажмуриваюсь, скручиваюсь клубком.

— Эй… - кто-то зовет глухо. — Господи, да ты же ребенок совсем. — Голос мягкий. И руки теплые ощупывают. И боль куда-то пропадает. Я вздрагиваю, не открывая глаз пытаюсь отползти. Но меня останавливают. — Да погоди ты. Я не причиню тебе вреда.

И я почему-то верю. Открываю глаза. Снег по-прежнему сыпется, как манка. А среди него на меня смотрит женщина. Она улыбается и протягивает мне руку. Помогает подняться, но нога подворачивается. Больно!

— Болит? Где? — спрашивает женщина. Она ведет меня до машины. Дорогущий джип мигает фарами.

— Не волнуйтесь. Жить буду, — огрызаюсь. Вырываюсь и иду вперед вдоль дороги. Нога болит, и наступать на нее невыносимо.

— Замерзнешь же! — доносится вдогонку.

— Послушай, — она идет следом, уговаривает. — Позволь мне помочь тебе. Я врач. Я осмотрю тебя и отвезу, куда скажешь. Да остановись же ты!

Она загораживает мне дорогу.

— У меня сын такой же как ты упрямец. Его Марком зовут. А я – Юлия Антоновна. Но если хочешь, можешь меня Юлей звать.

И руку мне протягивает. Пальцы тонкие, как у Печеньки. Оборачиваюсь на машину.

Стемнело уже совсем. И вряд ли ночью меня пустят к Кате. А тетка вроде не опасная. Может, и правда подвезет?

— Крис, — пожимаю ее ладонь. И она тут же тянет меня в машину. Я хромаю и почти прыгаю из-за боли в ноге. Юля усаживает меня в машину, приседает на корточки и быстро, но осторожно ощупывает ногу. В самом низу больно так, что в глазах темнеет. Сжимаю кулаки.

— Тебе сейчас ходить нельзя. Отлежаться лучше пару деньков. Ушиб – штука опасная. Нога может распухнуть, что месяц ходить не сможешь. Как же ты тут оказался, Крис? Один. Ночью. А? Родители твои где?

Самому узнать охота.

Но не рассказывать же ей, кто я и зачем здесь. Сдаст еще в «приемник».

— Дома, наверное. Мы поссорились. Я и ушел из дому. Сел в электричку, сошел на первой попавшейся станции. И вот…

— Заблудился?"

"Киваю. А она смотрит внимательно, аж стремно. Оценивает, вру я или нет.

— Что же вы бестолковые такие, — качает головой и захлопывает заднюю дверцу. Сама за руль садится. — Родители наверняка волнуются. С ног сбились, ищут тебя. Говори адрес. Я отвезу.

— Не поеду я домой. Не нужен я им, — врать так врать, чего уж.

— А может ты не от родителей сбежал, а? — и снова так смотрит странно, что хочется все ей выложить как на духу.

Пожимаю плечами. Пусть что хочет, то и думает. Правду я ей все равно не скажу.

— Ладно. Не хочешь правду говорить – твое дело, — мысли читает, что ли? — Но я думаю, что ты из приюта сбежал. Верно?

Говорит, что я могу ничего не говорить, а сама выспрашивает. Отворачиваюсь и не отвечаю.

— Значит, все-таки из приюта, — соглашается сама с собой. Хотя мне какая разница-то? Вздыхаю.

— Мне обратно нельзя, — заговариваю тихо.