Холодная улыбка трогает губы, а взгляд цепляется за отражение в зеркале. Идеальное тело: высокая грудь, упругие ягодицы, стройные ноги, плоский живот. Просто создано для сильных рук и откровенных ласк. Создано для мужчин."

"Вот только я не стремлюсь кому-то понравиться. Не жажду ничьего внимания. Но пресса так и норовит влезть в душу, в любой удобный момент задать каверзный вопрос. Поначалу я тушевалась, избегала камер. Теперь же – каждый вопрос разбивается о быстрый холодный ответ с легкой полуулыбкой. И теперь я то и дело украшаю обложки модных глянцевых журналов.

И не перестаю ловить на себе восхищенные взгляды мужчин и слышать завистливые шепотки за спиной. Всем хочется приоткрыть завесу тайн «Снежной Леди» или просто залезть мне под юбку. Но моя личная жизнь – табу для всех, как и мое тело.

Крупная капля скатывается по шее, в ложбинку между грудей. Торопливо смазываю ее, натягиваю халат, застегиваю на запястье золотые часы – подарок мужа. Делаю глубокий вдох и на выдохе выхожу из спальни. На цыпочках прокрадываюсь по коридору, заглядываю в детскую, где еще дрыхнут мои дети. Легкая улыбка трогает губы.

Предназначенная только для них. Для моей семьи. Прикрываю дверь и спускаюсь вниз, останавливаюсь перед темной дубовой дверью, из кармана достаю маленький ажурный ключ. Тихий щелчок замка и я вхожу в темное нутро единственной в доме комнаты без окон.

Запираюсь. Справа щелкаю выключателем, и помещение заливает приглушенный голубоватый свет. Туже завязываю пояс халата, кутаясь от прохлады, накидываю капюшон на влажные волосы. Здесь всегда особый микроклимат. Для особых жителей. Скольжу взглядом по деревянным стеллажам по периметру просторной комнаты.

Улыбаюсь расставленным на них куклам, как добрым друзьям.

Эсмеральда по-прежнему парит в своем бесконечном танце, а грустный клоун с тоской наблюдает, не в силах рассказать прекрасной цыганке о своей любви. Чуть выше грациозная балерина застыла в пируэте, а в самом центре одинокая скрипачка замерла, едва коснувшись смычком струн. И где-то под потолком зазвенело эхо ее робкой мелодии.

— Здравствуй, – подхожу к белокурой статуэтке. — Я обязательно сыграю. Вечером, когда никого не будет дома. Обещаю. А сейчас мне пора.

Бросаю короткий взгляд на часы. Через двадцать минут проснутся мои непоседы, и пробраться тайком обратно уже не получится. А они не должны видеть меня в растрепанных чувствах.

Короткий взгляд на одинокое фото в темном углу и в сердце больно колет тонкой иголкой. И воспоминания норовят пробраться сквозь многолетнюю броню, которой я огородила себя, спасаясь от боли и отчаяния. Воздвигла стену и не позволю ей рухнуть. Поэтому поспешно отвожу взгляд и выскользаю из комнаты, заперев ее на ключ до следующей встречи.