А то братец ведь их не с полей понабирал, отвечай еще потом перед их родителями». Либуше ничего не стала говорить, только слегка склонила голову, показывая, что поняла. Убор невесты, при всей своей красоте, был нелегким и заставлял постоянно следить за собой, держа горделивую осанку, как пристало княжне."

"После приема, уставшие гости и хозяева отправились на обед. А на вечер воеводина велела истопить баню.

— Попаришься напоследок, — ласково улыбнулась она племяннице. — Заксы — тоже народ чистоплотный, но наших бань строить не умеют. Будешь у них, как дитя малое, в лохани плескаться.

— Ничего, — утешил воевода Богувер, — подучим родичей, пусть у себя в имении баньку поставят. За реку тебе, княжно, конечно, хода теперь не будет. Сама понимаешь, не к удельному воеводе в жены идешь. Но вот родичей навестить на Пограничье, наверное, никто не запретит. Можно даже с мужем. Особенно, пока Эрих на троне прочно сидит, и ты не крулева у заксов, а только крулевна.

— Родичи… — Задумчиво протянула Либуше, попивая кисель, который, как и положено, подали в конце обеда. — Расскажите по них. Тата рассказывал кое-что, но сказал, что вам на месте виднее. Что за люди?

— Хорошие люди, — не задумываясь, в один голос ответили Богувер и Добыслава. — Он — из дружинников королевских, она — тоже, видать, ему ровня. Из пришлых.

— Из пришлых? — Либуше удивилась. В то, что у большой княжеской семьи могла остаться какая-то кровная родня в приграничных землях, она бы поверила легко. Но откуда взяться княжеской крови у пришлых? — Из заксов?

— Из них самых. — Богувер улыбнулся. Хоть и учил Любомир дочку десять лет, а учиться ей еще и учиться, чтобы не было впредь в новом доме таких оговорок. Но при всей родне напоминать об этом княжне не стоило. Лучше Добыслава как-нибудь потом на ушко шепнет. В дороге, как случай выдастся.

— Ты не дивись, княжно. — Добыслава удивление племянницы поняла. Мы сами тут дивились поначалу, но все сходится. Где-то как-то кто-то… Замуж за реку, а дочку — за соседа, а тот — за приятеля… И нашлась нам родная кровь чуть ли не на фразской границе. И в добрый час боги подсобили, а то смыло бы нам полгорода и деревни по реке.

— Их бы город тоже смыло, — заметил Воемир. Он еще немножко дулся за то, что его, «как маленького», оставляют в городе.

— И, все равно, не всякий за чужих людей не задумываясь на верную смерть пойдет. — возразил сыну воевода. — И не всякая жена за мужем в омут кинется. Да и человек надежный их проверял, его словам сам князь веру имеет.

— Но это еще не все, — Добыслава, не мешая мужчинам спорить, решила продолжить разговор. — Есть у тебя еще одна родичка, в самой столице.

— Принцесса их, — кивнула Либуше, — отец рассказывал.

— Да, принцесса. Она соседке нашей из-за реки — сестрыница.