Черный, вместе с цилиндром в руках, повернулся на голос, охнул, увидев, что открытый тубус направлен мне в лицо, а потом охнул второй раз, когда ничего не произошло.

И, не выдержав, поднял футляр к лицу и заглянул.

Второй раз в жизни я видела вблизи, как человек превращается в камень. Зрелище невероятное и жуткое — когда за мгновения краски словно линяют, выцветают, выгорают, сменяясь цветом стылого пепла, розовая упругость живой кожи превращается в шершавую сухую пористость камня, и буквально чувствуется, как уходит, утекает, испаряется жизнь. Жалко мне его не было — слишком много крови было на этих унизанных перстнями руках, слишком перевернутым было все в этой душе, которая уже не распознавала добро и зло.

Он так и застыл, стоя за кафедрой…

— Жаль, — проронил первое слово за все время тер Барракш. — Никогда бы не подумал на Конерия. Я и понятия не имел, что он был учеником тер Алдо…

— Так вы его знали! — злобно взвизгнул лорд Фирданн, обернувшись к ректору. — Это все ваши шуточки, чтобы всех напугать и посадить эту куклу ряженую на престол? Василиски, некроманты!.. Устроили тут фарс! Ага, так я и поверил! — Дядя вскочил, отпихнув кресло, и резво потрусил вниз, похоже, чтобы рассмотреть поближе серую фигуру. — Ага, стоит… А ущипни его, небось, подпрыгнет!

Я не думала, что так произойдет… Лорд Регент не просто ущипнул окаменевшего Конерия. Он схватил тубус и уставился внутрь. Ну да, ведь туда же смотрела я, и Тиану, и Арисий, и Эмит… и ничего не случилось! А дядя так хотел доказать всем, что все это — дурацкий розыгрыш ненормальной интриганки-принцессы!

Цвет лица застывшего с открытым ртом лорда Фирданна из багрового перетекал в темно-серый…

Боги! Еще же не поздно? Если погрузить его в стазис, то можно будет спасти… Я напряглась… и услышала возглас Матери: «Стой! У тебя больше нет своих сил. И передать тебе я не могу — далеко. Если ты сейчас напряжешься, то убьешь своих детей, взяв их жизнь, чтобы спасти его. Ты готова на это?»

Мать никогда не лжет. Значит…

Что значит? Все ясно — нет! Точно нет! Ради детей я бы свернула горы! И убить их, чтобы спасти того, кто ничем этого не заслужил… нет! Я не мечтала о смерти дяди и в ней не виновна. И убивать то, что мне всего дороже, чтобы его спасти, не стану!

Кстати, а почему «их»?

«Потому что у тебя двойня».

Двойня?

Вместе со слезами на глаза на лицо просилась улыбка… Маленькие Ар и Ти… мои… как я и мечтала!

«Мм-м… не уверена, но одна, похоже, девочка».

«Спасибо, Мать! Я бы не пережила их потерю».

«Пережила бы. И понесла бы снова… ты сильная, ты и не такое можешь…»

Может, и могу. Но пережить смерть пусть даже нерожденного дитя без последствий не дано никому.