Теперь мы могли вернуться домой.

ГЛАВА 110

Я лежала на роскошной постели, в шелках и кружевах, измученная, но довольная.

Императорскую спальню огласил громкий и заливистый детский рев.

– Мне, мне посмотреть дайте! – суетился Фобос.

Но Деймон, завернутый в белоснежное одеяльце, сейчас был на руках у папы.

Мой драгоценный, обожаемый, любимый кроха на руках мужа!

Данте смотрел на сына, наследника, которого видел впервые в жизни и которого после родов сразу же дали ему на руки, с таким выражением, что я навечно запечатлела его в себе.

Столько безграничной нежности и гордости было в этом мужчине, в моем муже – императоре, столько любви к этому крохотному комочку во взгляде темно-синих глаз…

Каким же прекрасным папой он станет!"

"Данте как-то сказал мне, что сделает все, чтобы его семья была не похожа на ту холодную и болезненную семью, в которой он вырос. А еще сказал, что хоть его отец, Ричард Сальваторе, и был всегда добр с ним, но он был жесток к Эдриану.

Нельзя относиться так к детям, даже к чужим.

И мой муж действительно делал все!

Несмотря на то, что мы были императором и императрицей и имели кучу обязанностей, в нашей семье было много уютного тепла, было много моментов наедине, много доверия и заботы.

А сейчас этого тепла стало в миллион раз больше – ведь на свет появилось наше солнышко, и засияло ярко-ярко!

Я смотрела на них, на Данте и Деймона, и чувствовала, что сердце готово выскочить из груди от счастья.

Вообще-то во время родов императрицы в спальне должна была присутствовать куча постороннего народа, но мы с Данте пересмотрели эту надоевшую традицию и оставили только королевского лекаря, Мод, которая ему помогала, и, разумеется, Фобоса, который с ума сойти, как хотел присутствовать при важном событии.

Поэтому эти мгновения были интимными и только нашими, в окружении самых верных и преданных людей.

Словно я не была правительницей целой империи, а самой обычной женщиной, познавшей счастье материнства.

Это счастье пело во мне, в каждой клеточке моего тела, счастье и щемящая любовь к крохотному комочку, который, впрочем, на руках у своего папы успокоился и перестал орать.

Подойдя ко моей постели, Данте присел перед ней на одно колено и передал мне Дэймона.

Ласковым жестом отвел с моего лба прилипшую от пота прядь, провел костяшками пальцев по моему подбородку…

– Он прекрасен. И ты тоже, Ева.

Я улыбнулась, вглядываясь в личико нашего сына, вбирая в себя его безмятежные черты.

Мое маленькое сокровище, моя любовь, мой мир!

Фобос, разумеется, не переминул тут же влезть ко мне на плечо и сложив лапки на пузичке, тоже принялся любоваться наследником.

– А носик! – восхищался крыс.