Это какой-то пиздец. Гребаный день!

Какого хрена я сегодня на взводе?

Внутри зреет непонятное беспокойство, но оно не связано с предстоящим событием, с этим всё абсолютно ровно. Свадьба для меня — это своего рода бизнес-проект. Однако то, что происходит у меня в душе, за заржавевшей грудиной, не поддаётся никакой логике.

Бомбит так сильно, что руки начинают дрожать. Раскачивает душу, как на качелях.

Ищу взглядом Тимура. Он занят беседой с главой банка «Росстройинвест», с которым мы тесно сотрудничаем. Дава со Стасом по-прежнему отсутствуют. По привычке достаю из кармана мобильный, чтобы их поторопить.

— Когда займётесь вырубкой леса? — спрашивает отец.

— Утрясу с Левицким формальности и где-то к концу мая начнем зачистку сектора. Застройку планирую реализовать в июле. Думаю, впишемся в сроки."

"— Осторожнее с экологами, — хмурится отец. — Эти защитнички леса — тот ещё гемор. Как только загонишь технику на площадку, они создадут тебе кучу проблем.

— Разберусь, — хладнокровно чеканю, вдыхая сгущающийся вокруг меня воздух. Тревога при этом не отпускает.

— Не сомневаюсь, сын. Сколько я тебя помню, ты всегда стремился к высоким целям, чтобы не быть просто «маленьким человеком». Ты всегда был готов менять вокруг себя мир. Я видел это в тебе с самого начала твоего пути. У нас с тобой так много общего, Максим. И я безмерно горжусь тобой! Твоя мама тоже бы тобой гордилась. Земля ей пухом…

— Что?.. — я на миг теряюсь, как только отец затрагивает прошлое.

Его слова буквально опаляют мне нервы. Задевают за живое и вспарывают заскорузлые на сердце раны.

Мама…

Душа в который раз до боли сжимается.

Хорошо, что она не видит и не слышит весь этот цирк.

Мне очень тяжело говорить о маме, и я не хочу обсуждать эту тему с отцом.

Он потерял это право, когда предал её. Когда променял на шлюху, называя Владу любимой женщиной.

— Не трогай мать, — приглушённо рычу, багровея от злости. — Она — единственная, кто остался чистым воспоминанием в моей памяти. Не смешивай её со всей этой грязью!

— Сын… — произносит папа на выдохе. Его пальцы нервно трут щетину на подбородке.

Не желаю ничего слышать. Мне плевать на его оправдания. Рождение Ильи и уход отца в другую семью стали причиной болезни моей матери.

— Иди к Владе, — пресекаю наш дальнейший разговор тяжелым взглядом, ощущая, как вибрирует в руке мобильный. Я сжимаю девайс так сильно, что он почти трещит. — Оставь мать в покое.

— Однажды ты простишь меня за мой выбор и всё поймёшь, — отец с трудом выговаривает слова, как будто его горло сдавила невидимая рука.

— Смерть мамы я тебе никогда не прощу, — вытолкнув оставшуюся горечь из груди, отворачиваюсь лицом к толпе и принимаю входящий от Давида.