— С ума сошла?! — орет Макс, выскакивая из машины под непроглядный ливень.

Я пытаюсь увернуться и протиснуться в щель между оградой и бампером. Но тщетно. Пожарский ловко хватает меня за предплечье и резко дёргает на себя. Боль простреливает плечо, а в следующее мгновенье я врезаюсь в его горячее и твёрдое тело своим. Насыщенный мужской запах ударяет в ноздри.

Бож-ж-же… Как же мне его не хватало…

Вдыхаю аромат моего Монстра и оживаю.

Прихожу в себя, ощупывая замерзшими пальцами рельефный торс.

В памяти вплывают пережитые с ним моменты: мы в его доме, точно также стояли в душе под струями ледяной воды…

Чувствую его кожей, и по телу разливается предательская слабость. Ударивший в ноздри любимый аромат сводит с ума."

"С очередным раскатом грома пугаюсь и плотно прижимаюсь к Максиму. Грудь к груди. Мощный разряд. Резкий скачок артериального давления. Сердце безошибочно вдребезги. От острой нехватки воздуха темнеет в глазах.

Господи, почему я не умираю…

— Что ты творишь?… — доносится сквозь ливень и шум в ушах его охрипший, надломленный голос.

Я тут же начинаю паниковать. Придя в себя, пробую оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее сжимает на мне объятия.

Рывок. Ещё один. И ещё.

Бесполезно. Хватка Макса усиливается и обжигает.

Поднимаю лицо кверху. Встречаю цепкий, пугающий взгляд. Карие глаза Пожарского, как два копья, пронзают меня насквозь и подавляют мою волю. Кожа покрывается крупными мурашками. Очередной раскат грома снова пугает. И я в который раз инстинктивно прижимаюсь к нему, дрожа от холода и непроизвольно стуча зубами.

***— Я никогда не бегал за бывшими девчонками Ильи, — вздыхает Максим, упираясь подбородком в мою макушку.

— П-позд-дравляю… Когда-то всё бывает в первый раз… — ляпнув первое пришедшее на ум, я дико смущаюсь, вспоминая, как Макс лишал меня девственности на обеденном столе.

Господи, для него это что-то значило?…

Зажмуриваюсь и чувствую, как его тяжелая ладонь в мимолетном порыве стискивает волосы на моём затылке. Кожу головы остро обжигает. Я даже успеваю, как маньячка, кайфануть и пережить в этом коротком моменте давно забытые ощущения.

Помнит? Неужели он тоже помнит?…

Что он чувствует?…

— Садись в машину, острячка, — будто очнувшись, Макс внезапно разжимает свои объятия, и мне сразу же становится холодно. Ливень с градом нас обоих пронзает до костей.

Максу, похоже, всё равно, он каменный, а я не в силах контролировать тремор. Зубы уже не на шутку стучат.

— Простудишься. У меня нет времени играть с тобой в кошки-мышки. В машину! — объяснив более настойчивым тоном, Пожарский хватает меня за руку и подводит к распахнутой двери своего внедорожника. Обрывает все надежды сходу.

Я снимаю розовые очки, которые только что снова позволила себе примерить.