Сам Лёва держался за челюсть, видимо, хорошо получил по лицу.

Я не стал мешкать. Сразу подошёл к увальню в расшитом кителе и схватил его за волосы. После чего притянул его лицо к своему, стараясь сохранять абсолютно спокойное выражение и тон, после чего проговорил:

— Я тебя предупреждал не приближаться к женщинам из рода Рароговых? — проговорил я ему прямо в лицо, и холодная ярость звучала в каждом моём слове… — Предупреждал. Ну вот… теперь пеняй на себя, скотина.

И сразу после этих слов из моих пальцев полилась сила. На голове у Толстого вспыхнул самый натуральный факел. Несколько секунд, и этот жирный увалень получил полную эпиляцию. На его голове не осталось ни единой волосинки: ни волос, ни ресниц, ни бровей.

— Ещё раз услышу, что ты даже взглядом задел представительницу клана Рароговых, — продолжил я, чётко выделяя каждое слово, — и ты пойдёшь работать удобрением. Я тебя испепелю. Ты меня понял?

Толстого трясло и от полученных побоев, и от последующего воздействия огня, поэтому он не смог вымолвить ни слова. Только скривился и поковылял прочь, следом за своими хромающими подельниками.

Когда он приблизился к тем двоим, которые держались за собственные руки, один из них обернулся к нам и плачущим голосом сказал:

— Вы мне руку сломали, суки! Мы жалобу на вас подадим в деканат, вас вышвырнут нахрен из этой академии!

— Давайте, давайте, — ответил я. — Только не тяните, мы в ответ дадим показания, что вы пытались изнасиловать Мирославу Рарогову. И посмотрим, сколько представителей ваших родов останется в живых после визита клана Рароговых к вам домой.

Толстой зыркнул на меня яростным взглядом и заковылял прочь. Прихвостни последовали за ним.

* * *Пока я проводил воспитательные работы с Толстым, Костя с Мирой куда-то запропастились.

— Они внутрь зашли, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Ада, заметив, как я оглядываюсь.

Внутри раздевалки нас ждала трогательная сцена: Костя обернул Мирославу полотенцем, потому что девушку всё ещё трясло от случившегося, и она никак не могла совладать с эмоциями.

А Жердев тем временем присел перед ней на одно колено, положил руку на запястье и говорил абсолютно умиротворяющим тоном:

— Всё закончилось. Не переживай, всё хорошо, всё нормально. Не бойся, сюда они больше не сунутся. Пусть только попробуют, я из них фарш сделаю. Обещаю тебе.

Я оглянулся на Тагая, тот из-за моей спины показывал Косте большой палец: мол, молодец, продолжай в том же духе.

А Мирослава, наконец, перестала дрожать, особенно после слов нашего друга. Но, что удивительно, и руку Кости со своей она не убрала.