– Моему мужу принадлежала строительная компания, – чуть отстраняется и сжимает яростно кулаки, – его подставили, убили и забрали то, что по законному праву должно было достаться моим детям.

Та ярость и ненависть, с которой она все это говорит, заставляет меня испытывать страх. С одной стороны, мне жалко девушку, с другой, я не знаю ее, чтобы быть уверенной в ее словах. Но если все так и есть, то только лишний раз убеждаюсь, что Шамиль Галаев – чудовище, каких поискать. От осознания этого у меня трясутся руки от запоздалого ужаса.

Ведь когда он меня найдет, что он сделает со мной, если не гнушается ни убийствами, ни воровством?

– Руки на стол положила! – раздается грубый мужской голос.

Я машинально от страха кладу ладони на деревянную поверхность. Впрочем, как и сестра Максима. Мы смотрим чисто друг на друга. Ошеломленно. Со страхом во взглядах. Поворачиваю затем голову и вижу Шамиля, стоящего поперек входа на кухню. Сглатываю и прижимаю руки к горлу, боясь пошевелиться.

– Весело было послушать, – скалится, глядя на Марину, которая вскрикивает и слегка скулит, но с места не двигается, – только сказать кое-что важное забыла, правда?

Не успеваю проанализировать его слова.

В этот момент сзади Галаева происходит какое-то движение.

– Шеф, этого куда? – чей-то мужской незнакомый баритон. – Мы его вырубили, здоровый бугай.

– В багажник! – грубо и хлестко отдает приказ отец моих детей.

Та жестокость, с которой он расправляется со своими врагами, будит во мне первобытный ужас. О боже, дети! Я подрываюсь и хочу юркой мышкой пробежать мимо мужчины, на секунду забыв о страхе, но его руки перехватывают меня в воздухе, приподнимая над полом и прижимая к себе.

Несколько секунд я барахтаюсь в его объятиях, пока до меня не доходит, что это бесполезно. Силы не равны. Стальная мужская хватка не дает мне сдвинуться с места."

"– Куда собралась? – жесткий тон не оставляет сомнений, что он зол.

Чувствую телом напряженные до предела мышцы, часто вздымающуюся грудь и стуки сердца. Он еле сдерживает бешенство.

– Дети… – единственное, что удается просипеть, настолько сильно он стискивает мое тело, практически не давая дышать.

– Иди, – отталкивает меня в коридор, а сам скрещивает руки на груди и смотрит на меня черным бездонным пустым взглядом, – и без глупостей.

Говорит тихо, но цедит слова, четко выделяя каждую букву. Желваки на скулах и пульсация вены на шее делают его еще более устрашающим и пугающим. Руки-кувалды сжаты в огромные кулаки, от испуга я даже спотыкаюсь, когда делаю шаг назад.