По закону все чисто, а вот с позиции семьи Макса…

– Незадолго до самоубийства он развелся с женой, так что да, – отвечает глухо Хасанов.

– Черт, – единственное, что произношу.

Вот оно что. Макс решился заделаться героем и вернуть своим племянникам якобы их законную собственность. Что ж, Жаров, зря ты ввязался во все это.

– Подготовьте документы и записи с Митрофановым, – говорю и отключаю трубку.

Что ж, как только у меня на руках окажутся все козыри, предатели умоются кровью.

– По машинам, – выхожу и, встретив Сармата, отдаю ему приказ, – забираем детей сейчас.

Тот понятливо кивает, я же быстро спускаюсь вниз.

С учетом открывшихся обстоятельств этого дела оставлять Эльвиру с детьми в доме «жены» покончившего с собой должника представляется мне более опасным, чем я думал ранее.

* * *Эльвира

Ночь в новом месте проходит беспокойно. Детки часто просыпаются, я же никак не могу успокоить ни себя, ни близнецов. К счастью, никто к нам не заходит, так что к утру удается, наконец, вздремнуть.

– Вставай, – бурчит кто-то у меня над ухом.

Из сна меня выдергивает резко, с головной болью.

– Что? – подрываюсь, видя над собой недовольное женское лицо.

Сестра Макса, вспоминаю я после сна.

– Дети надрываются, покорми их и на кухню приходи потом, – бурчит она и разворачивается, топает на выход.

И тут я действительно слышу детский плач. О боже, почему я этого не слышала раньше? Какая из меня после этого мать…

– Сейчас, сейчас, – шепчу с легким надрывом в голосе.

Кормлю детей поочередно, сначала дочь, а затем сына. Руслан, как только я взяла на руки Альфию, на удивление резко замолчал, словно больше всего его беспокоила голодная сестра, чем собственная нужда.

– Защитник, – ласково глажу его по лысенькой голове, ощущая дикий прилив нежности.

Пеленаю детей после кормления, благо, молоко не пропало. И иду в сторону кухни. За столом девушка сидит одна. Смотрит в окно, взгляд у нее отрешенный и потерянный, поза сутулая, словно на плечи ей давит неподъемный груз.

– У вас все хорошо? – мягко спрашиваю, проявляя участие.

Все же она не виновата в том, чем занимается ее брат. Даже в курсе не была, что он подкинет ей подарочек в виде меня и детей.

– Да, – резко отвечает она, поворачивая в мою сторону голову.

 – Садись и ешь. Не хватало еще, чтобы от голода померла. Муженек твой потом и меня грохнет."

"Последнее она говорит с невероятной горечью. Я же присаживаюсь на стул, но ни к чему на столе не прикасаюсь. Отчего-то мне не по себе, будто это я виновата в каких-то ее бедах, о которых даже не знаю.

– У меня нет мужа, – напрягаю лоб, вообще не понимая, о чем она говорит.

– Муж не муж, какая разница? – фыркает она и встает, быстро шагая к раковине со своей пустой тарелкой. – Родила же от него, значит, не чужие друг другу.