Как это чудесно вернуться домой.

Первым делом Прокоп отправился в мою деревеньку к Агрипинке, что пыталась меня выходить.

Это оказалась совсем уж древняя старушка, вся сморщенная, и еле ходящая, но вполне бодрая. Она и начала лечить Елисея, которого определили в моем доме, только в другой комнате. Его стоило хорошенько расспросить, вот только он был слаб, и я решил этим вопросом озаботиться позже.

Два дня я отходил от своего путешествия и отдыхал ничего не делая.

Марфа вовсю начала готовиться к посадкам, и на моем подворье часто начали появляться людишки из моих деревень.

Вот только история с Петрушкой явно просто так не закончится. Если не сейчас, то потом он точно попытается напакостить. И надо будет его прижать, а лучше в землю закопать, чтобы, тварь, не выбралась на белый свет. К сожалению, не сейчас, а попозже. Да и не придумал я еще как это сделать.

На третий день отдыха я отправил Богдана за Агапом. Пора мне его долг погасить и с Феофаном поговорить.

Агап пришел на утро. Тогда-то я его и обрадовал, что его долг погашу. Он тут же упал мне в ноги.

Пришлось терпеть. Начал я уже местные закидоны понимать, лучше перетерпеть это.

Запрягли меринца в телегу, а править посадили Агапа. Дома я оставил Богдана, пусть присмотрит, да и к Елисею у меня доверия еще нет, вдруг чего учудит. Но он ранен, и Богдан должен справиться.

Серебро же и ларец с грамотами я спрятал в погребе.

Закупившись в Гороховце хлебом, мы отправились в Георгиевский монастырь. Полдня до него добирались и вот впереди показались монастырские стены.

Надеюсь, я там узнаю, кем были мои предки. Очень уж свербело у меня в одном месте на этот счет.

Глава 12

Глава 12

Монастырь был обнесен деревянной оградой, за которой виднелись деревянные церкви и другие постройки, возле монастыря раскинулась небольшая слободка из четырнадцати подворий.

Ворота ограды были открыты, и туда-сюда сновали люди, так что мы преспокойно проехали на территорию монастыря.

Завидев церковь, Агап тут же спрыгнул с телеги и, глядя на деревянный крест, перекрестился, следом и мы так поступили.

— И кому твой долг отдавать следует? — обратился я к Агапу, который крутил головой.

— К брату Евлампию, он нынче эконом[1], — неуверенно ответил Агап.

— И где же его искать? — Я уже начал внимательно осматриваться, но в этот момент к нам направился один из монахов, облаченный в темное одеяние и с шапочкой на голове, с шикарной полуседой бородой.

— Здравы будьте в святой обители, чем могу помочь? — поинтересовался он, обращаясь к нам, его взгляд блуждал по нашим лицам и задержался на Прокопе.

Я же стоял и соображал, как обращаться к монаху, точнее, тупил, так как не имел ни малейшего понятия.

Наше же молчание затягивалось, и я, выдохнув, заговорил.