Мерин же, которого можно в походе использовать, от десяти рублей, а лучше больше. Хороший же боевой конь и за двадцать вполне мог уйти.

И тут только я понял, какой дед сделал подарок Андрею, ведь его конь явно не мог стоить дешевле тех же двадцати рублей, а то и больше.

Так и ходили собирали слухи о местных купцах. На третий день пребывания в городе мне повезло услышать разговор местных женщин, что пришли в мясной ряд.

— Савке Кожице так и не везет, — грустно вздохнула дородная женщина.

— Чего к братьям-то не пойдет, всяко помогут, — хмыкнула другая.

— Помогут, но сама же знаешь, они два года как разругались, так и все.

Помогут, конечно, коли он придет в ножки упадет. Нет чтоб прийти, а он нос воротит. Может, и поделом ему.

— Поделом не поделом, но не свезло ему на казачков нарваться. Хорошо хоть живым с людишками ушел.

— Ну, тоже верно, тумаков наставили, да и отпустили. Благо жив, конечно. Жалко, — закивала дородная.

— Ой, жалко. Завсегда поздоровается, нос не воротит, как некоторые, да не обманывает. Иной раз и в цене уступал, да и на церковь жертвовал. Ох, жалко.

Я же в этот момент отошел, вот он, первый вариант.

Надо бы разузнать о нем у местных, можно у хозяина постоялого двора, тот за копейку все расскажет.

По городу бродили до вечера, надеясь услышать еще чего интересного, но не вышло. Вернувшись вечером на постоялый двор, я кивнул Прокопу, и мы вышли на улицу.

— Есть один купец, Савка Кожица, поиздержался, а точнее, ограбили, нынче в долгах весь, и говорили о нем хорошо, — поделился я информацией с Прокопом.

— Надо бы о нем еще поспрошать, — задумчиво пробормотал он.

— Конечно, поспрошаем, вот сейчас и спросим, — указал я пальцем на хозяина, который как раз прохаживался по подворью, и мы направились к нему.

— Гринька, я тут наслышан о Савке Кожице, чего о нем кажешь? — спросил я и тут же выудил из внутреннего кармана копейку."

"— Хм. — И его взгляд прикипел к копейке. — Чего сказать, торговал разным товаром, то на Москву ездил закупаться, то в Архангельск и Тулу. Нынче в Царев ездил, да на обратном пути с разбойными-казаками повстречался, обобрали его. Нынче в долгах весь, ведь с ним и служилые были, которых он в охрану нанимал, так что должен он нынче много. Семья большая, только он с братьями разругался, им-то в радость, что с ним произошло, ждут, когда придет к ним.

Вот только не пойдет он к ним, скорее, в холопы продастся. Обмана за ним не было, по слухам, да и честно дела вел, но кто же его знает на самом деле, — рассказал хозяин.

— Благодарствую, — кивнул я и передал копейку, которая тут же пропала.

Мы отошли в сторону, и Прокоп, наклонившись к моему уху, шепнул:

— Чего думаешь?

— Я почти то же самое слышал.

— Думаешь, к нему стоит пойти? — осторожно поинтересовался Прокоп.