Не хочется и лезть в ее жизнь, потому что там каждый раз каменная стена – и ни одного окошка, чтобы заглянуть и узнать, что по ту сторону. Спросить у кого-то, тоже самое, что собирать сплетни. Раз сама не говорит, значит, считает, что всем лучше не знать.

– Ой, смотрите, кто пришел. – Я оборачиваюсь на дверь, там появляется Ахилл и нюхает свои пустые миски.

– Больной проснулся, держи гречку, – накладываю ему ложку в миску.

Нюхает, смеряет меня взглядом. Если бы мог, то покрутил у виска. Пьет только воду.

– Врач сказал, есть гречку, Ахилл. Ты болеешь.

Накладываю себе яичницу, салат, отрезаю ветчины, сажусь за стол. Ахилл обнюхивает все, изучает. Вика за ним с любопытством наблюдает.

– Он такой важный и громадный. Как мешок.

– Красивый же.

– Красивый, как царь.

Накалываю ветчину и несу в рот. Только чувствую, как кто-то трогает за ногу и аккуратно цепляет кожу коготками. Ахилл смотрит на кусок мяса и гипнотизирует меня.

– У тебя диета, нельзя, Ахилл.

– Вы же понимаете, что он не будет есть гречку.

– Проголодается - съест.

Ахилл садится напротив нас и смотрит. Взывает к совести.

– Может, чуть-чуть?

– Нельзя, Вик, видишь, он больной?

– Да нормальный он, прихворнул чуток, но когда мне плохо, я, наоборот, от вкусняшек оживаю. Могу полбанки сгущенки умять, и легче становится. Жизнь снова играет красками, а мне эти бульончики куриные пихают.

– Может, тебе курицы сварить? – смотрю на кота. Что он ответит…

Я поднимаюсь, иду к морозилке и достаю кусок филе.

Ахилл трется рядом, нюхает, что-то мурчит даже.

– Сырое нельзя.

– Кот, он как ребенок, поблажек давать нельзя. Слабину дашь и все. Будет лежать у тебя на шее и хвостом перед лицом махать.

Ставлю на плиту кастрюлю и кидаю туда кусок курицы.

– Ох, Юрий Александрович, сочувствую вашим детям.

– А я чувствую, что мне кота на десять лет вперед хватит.

– И продукты вы переводите. Не будет этот благородный кот есть такое.

– Это назначение ветеринара.

– Может, ему молочка лучше? – Вика не отстает с предложениями.

– Молочку ему тоже нельзя.

– Вы бесчувственны.

Усмехаюсь Вике, сажусь за стол и доедаю. Ахилл все это время смотрит на меня.

– Как бы он ночью вам не отомстил, – язвит Вика.

Я беру кота на руки и несу на диван, кладу Сашину футболку рядом. Сам возвращаюсь на кухню, чтобы доесть.

– Мауууу, – слышу завывание из комнаты. – Маууауар.

– Бездушный вы, товарищ прокурор, – смеется Вика. – Он не даст нам уснуть, пока вы не накормите его нормальной едой.

Похоже на то…

– Он не очень-то и больной, – Вика стоит за спиной, пока оба смотрим на кота. Тот сидит на спинке дивана и недовольно машет хвостом.

– Капельницу с живой водой ему поставили. Видела бы ты, какой он был, когда его к ветеринару везли, ходить не мог.

– Я вам говорю, он есть хочет."

"– Саша… ммм….