– Я вспомнила про дела, – перебиваю Онежу, она понимает без лишних комментариев. – Всего хорошего, Егор береги ее, – обнимаю его.

Разворачиваюсь. Врезаемся друг в друга взглядами. Это притягивает. Вроде и не должна, а зрение это сейчас единственная возможность общаться. Прокурор не был бы прокурором, если бы эмоционировал при виде каждого осужденного.

В глаза. На мой живот. В глаза. Не ожидал. Никто ему не сказал.

– Привет, – здоровается первым.

– Здравствуйте, – следом за ним здоровается девушка. Я перевожу взгляд на нее. Они вроде и рядом, но и не вместе. Не стал бы приводить к друзьям кого-то постороннего для его сердца. Гормоны на фоне беременности фонят.

Полгода как по щелчку пролетели. А чувства есть. Они дергаются сейчас от ненависти до ревности, на пиках фокусируясь на гневе и любви. Не знаю, чего больше.

– До свидания, мне пора, – прощаюсь с девушкой.

Домбровского игнорирую, для него я умерла.

В комнате повисает тишина. Все всё понимают. Кроме, видимо, Виктории. Она не моя проблема.

На улице душно. Конец июля. Хочется скорее домой, в душ, побыть одной.

Сажусь в такси, уточняю адрес.

Откидываю голову на подголовник и скольжу взглядом по мелькающим домам. Хочу отвлечься, но оперативная память все еще не освобождена. Там он с девушкой. В животе толкается одна малышка.

Глажу кожу с той стороны. Мне нельзя волноваться.

Я в тысяче вариантов представляла нашу возможную встречу. Но в ней, черт возьми, не было девушки. Не было красивой, молодой, стройной девушки. Естественно, он красивый и крепкий. Естественно, что нравится другим. Естественно, что никто не запрещает ему ни с кем встречаться. Но блин, я…

Я мечтала, чтобы он мучился, чтобы страдал, чтобы переживал, чтобы с ума сходил. А он нашел замену. Достойную, надо сказать.

Это мне было больно от его слов. Меня убивал приговором на заседании, когда отправлял папу за решетку. Ему это привычно.

Стоп.

Я начала новую главу. Он теперь в моей истории антигерой. Пусть пишет свою. О подвигах и заслугах.

Достаю воду, делаю жадно несколько глотков. Я прикрываю глаза, приказываю организму держаться. Я должна не в прошлом ковыряться, а жить настоящим. У меня будут дети. Ради них все. Они мой смысл. Я их люблю. Не представляю уже себя без них.

– Саша, ой. – Замолкает мой врач.

– Что такое?

– Подожди, я распечатаю тебе.

Врач пускает на печать снимок и передает мне.

– Смотри, вот этот пузырек – это плод.

– Вижу, а этот пузырек тогда что?

– А это… второй плод, Саш.

– То есть второй?

– Считай пузырьки.

– Три, – спокойно отвечаю. На нее смотрю. – Нет. – Машу головой.

Она поджимает губы.

– Серьезно? У меня три?

– Да, Саш, тройня. – Трое прокурят? Я не верю. Еще раз пересчитываю. – Оставь себе на память снимок.