Кот спрыгивает на пол, идет к тарелке, нюхает корм, но не притрагивается, идет в коридор. Машет недовольно хвостом, смотрит на прокурора.

– Пока, Саша.

Я поднимаюсь и медленно иду, только, чтобы закрыть за ним дверь.

– Если что-то надо будет, обращайся.

– Надеюсь, что не надо будет. Пока. – Кладу ладонь на его руку и подталкиваю к выходу.

Всего лишь рука, а ощущение, что на него всегда можно опереться и попросить о помощи, не отпускает.

Юра берется за ручку двери, но не открывает ее.

– Я собираюсь взяться снова за дело твоего отца.

– Чтобы еще срока добавить? – язвлю.

– Нет, у меня там свой интерес. Так ты в деле? Поможешь?

Протягивает ладонь, предлагает пожать.

Как дьявол, который предлагает продаться. Но сомнительно это все. Искупить вину хочет? Так время-то утерянное уже не вернешь.

– Я тебе не доверяю.

Усмехается.

– Без доверия, конечно, сложно будет. Ладно, – убирает руку в карман, – если передумаешь, знаешь, как меня найти. Пока, – открывает дверь и выходит.

– Что значит, у тебя там свой интерес? – спрашиваю в спину.

– Я не могу сейчас рассказать. Пока, береги себя.

Уходит вот так, на полуслове. Сказал А, а Б забыл. Крючок закинул с наживкой, а не вытянул. Какой у него там свой интерес может быть? Придумал, что ли, все?

Почему нельзя все рассказать, как есть?

Потому что я сама не рассказываю все, как есть.

Наверное, закон бумерангов все же существует.

Домбровский пропадает с радаров, как я сама и просила. Если до этого нас как будто притягивало, сейчас будто размагнитилось.

Ко мне несколько раз приходила няня, которую рекомендовал Доронин. Минус, что она слишком молодая, плюс, что у нее есть опыт присмотра за ребенком с рождения, она может у меня жить и находиться круглосуточно, у меня есть гарантии, что это надежный человек.

– Ахилл, ты чего не ешь? – возвращаюсь с кухни и сажусь возле кота. – Что с тобой случилось?

Волнует меня. Как сглазили моего котика. В один день перестал есть, только пьет и спит. Ко мне почти не подходит. Все это совсем на него не похоже.

Последней каплей становится вечер, когда я понимаю, что Ахилл спит целый день, пытаюсь его разбудить, а он не просыпается. Я слышу, как медленно он дышит, неестественно. Вроде молодой еще, а… нет. Даже думать ни о чем таком не хочу. Это как мой первый ребенок.

Я перебираю всех, но Валера на операции, Егор с Онежей уехали в больницу к ее отцу, который уже пусть и с палочкой, но ходит. Рома, черт знает, где и просто не отвечает."

"Таких близких, кто бы не пожалел потратить время на беременную сумасшедшую с котом не так много. Остался один. И обратиться к нему, это последнее, что я хочу делать, но даже сейчас гордость прогибается под моей любовью к Ахиллу.

Набираю и жду, когда ответит. Я и хочу, и неудобно одновременно.