– Валер, я могу с Евой поговорить? Наедине?

– О чем?

– Я должен извиниться и… – тяжело ему об этом сказать, с ней еще сложнее будет, – хочу дружить семьями, но пока мы не поговорим, она так и будет смотреть на меня как на опасность.

– Хорошо. – Он тоже понимает, что это нам надо. – Диана, – зовет дочку, – иди к папочке. Но девчушка улыбается и наоборот убегает от него. – Я сейчас тебя догоню, – смеется. – Я поиграю с ней, пройдитесь с Юрой.

Ева от неожиданности замирает. Смотрит на меня. Оборачивается на Вала, но уже подхватывает дочку на руки и несет на качели.

– Пройдемся? – киваю ей в сторону аллеи. Она отвечает молчаливым кивком. Разворачивается со мной. – Ева, я должен извиниться. – Она бросает на меня быстрый взгляд, и снова отводит глаза. Объяснять, за что, мне не надо. – Дело было не в тебе лично. И даже не в работе. Хотя я по умолчанию каждого незнакомого в чем-то подозреваю. – Она молчит, шумно сглатывает. Снова все это вспоминает, переворачивает в памяти. – Об этом мало кто знает, но пару лет назад я встречался с девушкой, потом оказалось, что она спала со мной, чтобы вытащить своего парня из тюрьмы. – Ева оборачивается и смотрит на меня. – Потом через пару лет твоя история повторяется практически точь-в-точь.

– Вы видели показания, которые я давала.

– У слов может быть такая особенность, что они могут подразумевать правду, а могут – ложь. На тот момент, все, что ты говорила, для меня больше походило на ложь. Я говорю, как есть и исходя из своего опыта работы следователем. Я понял, что ты не врешь только там. – Оборачиваюсь на девушку, она бледнеет, я чувствую, как ее начинает трясти, но нам надо это обсудить. – И я не жалею о том, какой выбор сделал зимой. Ты ни в чем не виновата. – Мне правда, стыдно, что влез тогда в ваши отношения. Даже, если бы ты его обманула, это была бы ваша история, я был бы ни при чем.

Она плачет. И это лучше, чем если бы ей было все равно. Но сейчас этот разговор - это наша с ней история и гарантия того, что стена недоверия между нами наконец рухнет.

– Мне еще все предстоит, но я уже догадываюсь, как тебе сложно было одной с ребенком. Валера мой друг, и я хочу дружить семьями, а не встречаться украдкой, чтобы избегать наших с тобой встреч. У тебя замечательный отец, хоть ты о нем так поздно узнала.

– Папа очень хорошо о вас отзывается, – улыбается сквозь слезы.

– Простила его?

– Конечно, когда всю жизнь была одна, без родителей, а тут он объявляется, помогает, защищает, зачем отказываться от такого. Мне так его не хватало, я наверстываю с ним все, что упустила в детстве.

– Я рад за вас.

– Я и вас простила уже. Если бы не вы…

– Не надо, Ева. По-другому я не смог бы. Что-то Саша во мне изменила, теперь так категорично рассуждать, как раньше, уже не получается.

– Ну и хорошо.