Первыми в атаку погнали пленных крестьян, которые по двое тащили корзины с землей и камнями и каждый по снопу рисовой соломы. Содержимое корзин высыпали в сухой ров шириной метров пять и глубиной около четырех, а снопами закрывались от стрел и камней, летевших с крепостных стен. Защита помогала плохо. Во время каждого захода примерно треть крестьян погибала или получала тяжелые ранения и падала в ров, помогая заполнить его. Я считал это разбазариванием боеприпасов, поэтому приказал своим асигару-тэппо, чтобы стреляли только в воинов, в первую очередь в самураев, у которых доспехи покрепче, труднее пробить копьем или катаной.

Зато пуля из аркебузы с дистанции несколько метров продырявливала кожаный панцирь насквозь и частенько ранила или даже убивала шагавшего следом.

Когда ров в нескольких местах можно было преодолеть без особых проблем, в атаку пошли основные силы. Впереди асигару, за ними прятались отважные самураи. Это называется предусмотрительностью, а не трусостью. Лестниц заготовили мало, по одной человек на сто пятьдесят. Сделаны из бамбука, перекладины привязаны веревками."

"Асигару-тэппо я приказал стрелять только, когда враги полезут на стены, чтобы били в упор, наверняка, а сам начал раньше, потому что у меня нарезной ствол с мушкой.

С удовольствием восстанавливал навыки стрельбы из огнестрельного оружия, растерянные в предыдущих эпохах из-за отсутствия практики. Выцеливал знатных самураев в богатых доспехах. По флажку опознал Китабатакэ Томонори или кого-то из его рода и с дистанции метров сто всадил ему в живот свинцовую пулю со стальным сердечником, который запросто пронзит любой нынешний доспех и тело в нем. Жертва сделала еще пару шагов, после чего у нее подогнулись ноги. Шагавшие сзади самураи подхватили ее под руки, не дав упасть, и понесли в тыл. Удобный способ сбежать с поля боя: никто не обвинит в трусости, потому что жизнь даймё важнее победы. Следующей моей жертвой стал кто-то из клана Миёси. Этот рухнул сразу, причем на спину. Выносить в тыл его не стали. Видимо, из бедных родственников, а я принял его за крутого в железных доспехах, потому что их недавно покрыли розовым лаком, прямо таки излучавшим красноватое сияние в лучах жиденького, зимнего солнца. То есть я повелся на понты, а чувак погиб из-за них. Потом я завалил двух рослых самураев. Чем больше цель, тем труднее промахнуться, а мазать никто не любит. Иэнага тоже завалил одного самурая, причем заорал от радости так, что я подумал, что сына ранили.

К тому времени передовые вражеские воины уже добрались до городских стен, приставили лестницы, начали подниматься по ним. В дело вступили мои подчиненные. На сторожевом ходе не помаршируешь, так что караколировать им приходилось почти на месте, задевая друг друга.