К ним присоединились несколько даймё из провинций, расположенных западнее и южнее города, в том числе мой старый знакомый Китабатакэ Томонори, сменивший в должности даймё своего отца, умершего шесть лет назад. Уверен, что Китабатакэ Харумото не совершил бы такую ошибку. На помощь нам пришел только Адзаи Намагаса, зять Оды Нобунаги, у которого было всего сотен пять воинов, в основном асигару-яри. Киотцы не горели желанием защищать свой город. Может быть, им было не все равно, кто станет сёгуном, но не собирались пожертвовать жизнь за любого из кандидатов.

Так что на крепостных стенах заняли места около четырех тысяч воинов. Им пришлось отбиваться от семи тысяч нападавших.

Вечером враги подошли к столице, расположившись на том же месте, которое недавно занимали мы, и рано утром пошли на штурм. Они спешили захватить Киото до подхода Оды Нобунаги, предупрежденного о нападении с помощью системы дымов и флагов. Обычно посты располагались на вершинах гор или высоких холмов и мигом репетовали сигналы, так что через несколько минут, максимум пару часов, даймё знал о случившемся.

Один-два дня у него уйдёт на сбор войска, подготовку к походу и еще пять — на переход. Так что нашим врагам надо уложиться в шесть дней, иначе придется удирать или сражаться на два фронта.

Я расположился у узкой бойницы на предпоследней площадке надвратной башни. На верхней находился Акэти Мицухидэ, осуществляя общее командование защитой города. У соседней бойницы был мой пятнадцатилетний сын Хирошо, получивший взрослое имя Иэнага (по иероглифу из имен обоих наших сеньоров) и, к моему удивлению, в жену Амаю (Ночной дождь), вторую дочь даймё Токугавы Иэясу от наложницы.

Вопреки самурайскому воспитанию, полученному в замке Окадзаки, я привил сыну любовь к огнестрельному оружия. Это его первый бой и, надеюсь, не последний. Бойницы на этом уровне башни высокие, рассчитанные на стрельбу из длинного японского лука, поэтому мне было удобно сидеть на раскладном стуле, положив ствол мушкета на нижнюю плоскость проема. Второй стоял рядом, прислоненный к стене, а возле него — мой новый слуга по имени Горо (Пятый сын). Купил его за два мона на киотском рынке. Пацану лет четырнадцать, точно не знает свой возраст. Вырос в нищете, попал ко мне совсем тощим. За полгода отъелся, подрос сантиметров на пять и, кроме других обязанностей, облегчающих мою жизнь, научился заряжать мушкет. Я дал ему стрельнуть разок и пообещал повторить поощрение, если будет служить хорошо. Теперь у меня самый преданный слуга. У сына Иэнага тоже два мушкета, а для перезарядки и заодно охраны приставлен опытный асигару-тэппо, спокойный и рассудительный.