Я не верила, плакала и обнимала Тамару Юрьевну.

Первые три дня в Доминикане проходят как в раю. Я не спрашиваю, почему именно этот отдых. Я влюбилась в него едва попала в отель, а затем на пляж и в воду. Здесь чисто, убрано, хороший персонал и куча мест, где можно сделать кучу фотографий.

— Я хочу сюда с детьми, — говорю на третий день, потому что впереди еще четыре дня, и я понимаю, что соскучилась.

— Мы приедем через пару месяцев, — обещает Даня и прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. — Не могу поверить, что ты правда моя. Может, я уже в раю и ты просто хорошее воспоминание?

— Не льсти себе, ты не попадешь в рай, — отшучиваюсь я.

— Собирайся, мы навестим одного человека, — спокойно говорит он.

— Какого?

Теперь я понимаю, почему именно этот отдых. Он приехал к кому-то, совместил приятное с полезным. Мы собираемся и уже через полчаса выходим из отеля. Прибываем к небольшой вилле, и я спрашиваю во второй раз:

— К кому мы приехали?

— Не имею ни малейшего понятия, — спокойно отвечает он.

Даня

Через две недели после убийства Игоря по телевизору передают новости с взрывом машины. Я не знаю, что именно привлекает меня, но безошибочно узнаю автомобиль Беса. Я, блядь, не могу поверить, что это он, но когда говорят, что он подозревается в убийстве Игоря, все встает на свои места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хожу на его могилку до сих пор. Просто прихожу, сажусь и разговариваю. Не знаю, слышит ли он меня, но я хочу, чтобы он знал — я не просто благодарен ему за жизнь моей семьи, я не задумываясь сделал бы то же самое.

Теперь сделал бы. Потому что нет ничего важнее улыбки жены, которую ты видишь по утрам, смеха твоих детей, которые растут не по дням, а по часам.

Я выработал своеобразный ритуал — два раза в месяц прихожу на его могилку, приношу цветы и просто вспоминаю время, когда мы были напарниками. Когда он подыскивал мне бои, говорил о выгоде и помогал. Он, черт возьми, всегда мне помогал.

Я не рассказывал Лене о нем. Не говорил, что нас связывает, но, думаю, она и сама это знает. Видела по моему лицу в тот день, когда я узнал о его гибели. Я напился тогда в синьку. Так, чтобы ни о чем не думать и не вспоминать. Не тусил в клубе, а просто сидел в парке, где мы часто зависали, и пил водку. Пил, чтобы заглушить боль потери.

Именно поэтому когда в очередной раз я прихожу на его могилу и вижу небольшой клочок бумаги, немного опешиваю и беру его.

Там только адрес и кодовое слово. То, которое мы всегда использовали для боев. В душе загорается надежда, а потом я вспоминаю, что он здесь, в могиле, и понимаю, что это просто кто-то, кто хорошо его знает.