Лена улыбается во все тридцать два и целует меня в губы. Обнимает за шею и трется носом в щеку, заставляя сдерживаться, чтобы не подсадить ее на барную стойку и не трахнуть языком, как я сделал это сразу после выписки.

— А ты коварный, — наконец, говорит она. — Я поговорю с ней.

Я рад. Хотя нет, я безумно доволен, потому что знаю — Лена будет не одна. Тамара Юрьевна, конечно, такой себе защитник, но она будет здесь и мне спокойнее.

* * *Через неделю я тащу к нам домой огромные сумки и пару тумбочек, потому что Тамара Юрьевна согласилась переехать, но отказалась оставить там даже мебель. С трудом, но нам удается уговорить ее переехать с несколькими тумбочками и вещами, но она захватывает огромную гору посуды, которой, кажется, хватит на весь город.

Я молчу и тащу сумки, привожу их домой и успокаиваюсь, потому что Лене действительно будет легче с помощником. Малышки уже подросли, Мишка пошел в школу, а я решил, что пора разобраться с призраками прошлого.

Когда все успокаивается, я приставляю к дому двух амбалов. Лене это не нравится, но я лишь говорю, что так безопаснее, потому что совсем недавно на соседний дом совершили нападение. Все живы, но украли драгоценности и деньги.

— Я не хочу рисковать, ты же знаешь, — говорю, и она меня понимает.

Молча кивает и говорит, что с ними ей точно нечего бояться.

Ближе к вечеру еду не в ресторан, а к Бесу. Переговорить и уточнить по всему, что ему удалось узнать. Он так много откопал, что мне страшно за свою семью. Последние несколько лет Игорь занимается контрабандой, сбывает наркоту и работает на серьезных ребят.

— Точно не чета нам, Зверь.

— Ясно, — единственное, что я могу выдавить, потому что, блядь, не знаю что делать.

Я похоронил прошлое и Игоря давно, прикопал в ямке под леском и думал, что оно хрен выберется, но его лапы оказались куда длиннее.

— Вам бы переехать. В другой город, подальше отсюда, — предлагает Бес, а я тут же отметаю этот вариант.

— Я не собираюсь всю жизнь жить в страхе и думать, что однажды он найдет нас и там. Я хочу, чтобы он отъебался от моей семьи, потому что, блядь, я порву его в ключья.

Знаю, что на нервах и они, похоже, сдают. Хочу дотянуться до Игоря и запретить ему не то, что приближаться, а даже думать о моей семье.

— Можно попробовать поговорить с его “друзьями”. Вряд ли они в курсе, что он гоняется за бывшей женой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И что это даст? Мы им приплатим, а дальше? Они не дадут никакой гарантии.

— Завалить?

— Это единственный выход, но он, сука, мерзкопакостный."

"Я никогда не убивал и не собираюсь. Ни Игоря, ни кого-либо другого просто потому, что я не вправе лишать кого-то жизни.