Расстояние было меньше тридцати метров и промазать, как я думал, было нереально. И хоть я целился в голову, пуля угодила в лапу, и медведь очень громко зарычал. С налившимися кровью глазами он посмотрел на меня, и его силуэт буквально расплылся.

— В сторону! — услышал я чей-то крик. И на инстинктах я отпрыгнул, уйдя перекатом влево.

«Бааааах» — полетели щепки от дерева, рядом с которым недавно стоял я.

Зверь, будто с удивлением, посмотрел на лапу, и не поверил, что промазал. А может мне это только показалось, но его взгляд снова встретился с моим.

— Аааарррх, — зарычал он.

Раздались слитные выстрелы остальных охотников, что наконец-то подоспели к нам.

Медведь снова расплылся в воздухе. Я быстро подскочил ноги, и стал ждать пока медведь снова переместится, и как только он окажется на новом месте, я выстрелю.

Косолапый словно имел поразительную интуицию или скорость реакции. Он словно видел каждую летящую в него пулю. И я понимал, что только чудом он ещё не успел никого подрать.

Набрав воздуха в грудь, я сосредоточился, пожелав, чтобы эта пуля положила конец медведю."

"«БАХ!» — выстрелил я. И медведь остановился, как вкопанный.

Наши глаза вновь встретились, и тогда я увидел, что попал тому прямо в лоб.

И почему-то мои ноги вдруг резко подкосились.

— Тише-тише, — услышал я слова Макара, прежде чем мои глаза закрылись.

* * *— Ну, что скажешь, Макар? — спросил Михалыч.

— Выживет. Хорошо, что артефакт с собой таскали.

— Да я не про Сашку! Про него и так ясно, что выживет. Я про парня.

— Ааа, — произнёс Макар. — Ну это он измененного приложил.

— Ма-кар! — прорычал старший отряда. — Нужно быть идиотом, чтобы не сложить два плюс два. Только Костя и ты находились там, откуда прилетела пуля.

Ты перезаряжался, я сам видел. Стрелял в этот момент только он. Ты мне другое скажи. Ты ведь единственный среди нас одаренный, сын Сашки ни в счёт. Что всё-таки произошло?

— Он влил энергию свою в пулю. Поэтому сейчас без сознания. — И отвечая на второй вопрос: — Я так не умею. Думаю, если б не место силы, то и у него так не получилось бы.

— И сколько он так проваляется? — спросил Михалыч.

— Я тебе что, врач? — с возмущением спросил Макар. В этот момент он посмотрел на спящего парня, и заметил, что тот начинает просыпаться.

— Думаю, скоро. Хотя идти он сам не сможет.

— Не сможет, значит сам потащу. Ибо, видит Бог, живы мы только благодаря ему. — Глава отряда ненадолго задумался. — Знаешь, не буду я гневить судьбу. Пусть Ванеев получит свой тепловизор.

Макар улыбнулся.

— Сам ему скажи. Видел же, что он ходит хмурнее тучи.

— Он и так редко улыбается, — отразилась улыбка на лице Михалыча.

— Вот и пойдём проведаем, а за одно полюбуемся как он улыбается! — доставая из рюкзака фляжку, сказал Макар.