Подняла голову, улыбаясь зубастым ртом, и громко возвестила, глядя на моего друга детства:

— Да!

Костя хмыкнул и тоже улыбнулся. Лицо его как-то смягчилось, и он всё-таки посмотрел мне в глаза.

— Кажется, кое-кто отказывается меня отпускать.

— Да! — повторила Катя.

— Значит, пойдём в гости, — сказал Костя, не отводя взгляда, и у меня отчего-то внезапно стало сухо во рту. И в ушах зашумело… Давление, может?

А глаза у Кости красивые. Не такие яркие, как у Кира, — серо-зелёные, обычные, — но красивые. Наверное, потому что гораздо более искренние, чем у Кирилла.

Муж никогда не стеснялся смотреть на меня все эти полгода, и от этого было тошно. Костя же… Я будто бы слышала его мысли сейчас. Они отражались в его глазах и били меня прямиком в грудь, вышибая дух.

— Пойдём, — почти прошептала я, кашлянув, и отвернулась сама. Благо, что как раз подошла наша очередь, и можно было ненадолго отвлечься.

19

Вера

Дома неловкость стала ощущаться сильнее. На улице и в магазине, среди людей, когда постоянно надо было удерживать Катю от безрассудств, было как-то легче. Дома же…

Нет, мы с Костей разговаривали.

Обсуждали абсолютно нейтральные темы — погоду, его работу, Катины игрушки, привычки и новые умения, её любимую еду. Но при этом я вновь ощущала себя так, словно между нами что-то или кто-то стоит. Как все эти годы…

Почему-то это неимоверно раздражало. Я не могла расслабиться и почувствовать, что нахожусь рядом с другом, который не причинит мне вреда, не скажет гадость, не предаст. Костя, если рассуждать здраво, не сделал мне ничего плохого, просто он молчал. И разговаривал с Киром про его Милену.

И про меня. За моей спиной!

А как я поступила бы на его месте?..

— Почему ты не ешь? — спросил Костя негромко, когда я уже докармливала Катю. Она сама неплохо ела ложкой, но только в начале, к концу начинала лениться. Из-за того, что за обедом к нам присоединился ещё один человек, я не стала ограничиваться котлетами и салатом, пожарила на гарнир картошку. Какой мужик не любит картошку? Я таких не встречала. Вот и Костя умял всю тарелку. Катя к картошке не притронулась, я — тем более.

— Не хочу, да и времени нет, — я пожала плечами.

— Сейчас Катя доест, и спать пойдём через полчаса.

— Вер, тебе нужно есть, — произнёс Костя по-прежнему тихо, но настойчиво. И смотрел при этом так… с беспокойством. Оригинально, да. И чего он обо мне беспокоится? Поддерживал бы Кира, раз уж начал.

— Не нужно мне ничего, — усмехнулась я, стараясь унять раздражение. — Иначе опять стану свиноматкой. — Я практически процитировала фразу Кирилла из их переписки, и Костя, кажется, понял это — замер и чуть побледнел, вновь опуская глаза.