Потом мы пошли в детскую, и я ещё долго не могла угомонить дочку — из-за того, что вечером с ней сидела не я, она перевозбудилась и никак не хотела засыпать.

Катя уснула в половине одиннадцатого, и я, почувствовав, что сама скоро отрублюсь, залезла под плед. Хотела достать телефон, чтобы написать Хэнгу… но уснула прежде, чем успела это осуществить.

Кир меня в этот вечер больше не беспокоил.

18

Вера

Утром Катя проснулась непривычно рано, и это помешало мужу осуществить очередную попытку рейдерского захвата моего тела. Умница дочка! Всегда бы так просыпалась. Я нейтрализовала Кирилла, оставив на него Катю, а сама отправилась умываться, и, когда вышла, он уже слегка паниковал, потому что ребёнок решил поиграть в лошадку и требовал, чтобы папа лёг на пол.

Папа недоумевал, что от него хочет Катя, указывая себе под ноги и громко визжа, и, кажется, уже готов был разрыдаться.

— Иди, — я махнула рукой, хмыкнув, и Кирилл действительно поспешил поскорее смыться на работу. Отец года, блин. Хотя сейчас ещё ничего — теперь он хотя бы может играть с дочкой, правда, не всегда понимает её визг и тарабарщину, но раньше Кир и вовсе терялся.

Ребёнок лежит и плачет, и, что с ним делать, непонятно. Ещё и страшно было — маленькая такая, вдруг он что-нибудь ей сломает? Поэтому Кирилл предпочитал смотреть на Катю на расстоянии. Или на фотографиях.

После завтрака я заглянула в холодильник и обнаружила, что там шаром покати — Катин суп закончился, варить новый было не из чего. На полках валялось только то, что ел Кирилл, ну и йогурты, которыми перекусывала я. Всё же конец недели, завтра пятница — обычное дело. Но кормить ребёнка нужно, поэтому я решила во время прогулки быстро забежать в магазин, взять куриный фарш, кабачки и огурцы с помидорами.

Будут у нас на обед котлеты с кабачком и овощной салат.

Мы оделись, вышли из дома, немного поносились по детской площадке — правда, длительное пребывание там было невозможно, слишком сыро, накануне как раз здорово потеплело, и снег растаял почти весь, — а потом пошли в торговый центр. И возле входа, там, где обычно стоят тележки, я заметила знакомую рыжую шевелюру.

Невольно расплылась в улыбке. Не знаю даже почему. Костя, конечно, предал меня, как и Кир, но… наше детство тут ни при чём.

А его огненная макушка вообще всегда вызывала во мне прилив позитивных эмоций.

— Тележку не одолжите? — поинтересовалась я, продолжая улыбаться и крепко сжимая ладошку Кати в своей руке. Хорошо, что дочке пока ещё не пришло в голову рвануть поглубже в магазин и побегать там между стеллажами, а то у меня не получилось бы окликнуть Костю.

Он обернулся. Улыбнулся в ответ, хотя явно был удивлён, и сказал:

— Здравствуй, подруга детства.

Прозвучало это так, словно мы с детства и не виделись.