Да, ваша честь, виноват! — Кир всё сильнее закипал, несмотря на то, что я слушал его молча и спокойно. Ну, по крайней мере, внешне спокойно. — Я же всё это признал, но Вера вообще не слышит, вообще не понимает, через что я прошёл! У меня была красивая молодая жена, мы наслаждались друг другом, жили жизнь, хотя бы после работы и на выходных. Ходили куда-то, в отпуск ездили, любовью занимались…

На этих словах я стиснул зубы — не хотел слышать про их близость. Ни слова.

А Кир продолжал свою речь, не заметив мою реакцию. Я и вправду чувствовал себя на заседании суда. Непонятно только, в качестве кого.

— А потом родилась моя дочурка. И головой-то я всё понимал, и морально готовился, что станет непросто, что ребёнок будет занимать Веру и что ей нужна будет помощь. Я и помогал как мог, пахал на работе как проклятый, всё ради семьи, ради нашего будущего. А возвращаясь домой, мёртвый от усталости, не получал ни грамма внимания и любви от жены! — почти заорал Кир. — Одни эти ебучие подгузники, задания по дому и упрёки, что я то не так сделал, это не так. Пойми правильно, я очень люблю свою Катюшку, но я тоже не железный.

Это был чертовски сложный этап в нашей общей жизни. Не только у Веры! Я хочу, чтобы она это понимала, а не думала, что я от хорошей жизни оступился. Как бы ей ни было тогда тяжко, но мне тоже было непросто, Костян! Понимаешь, о чём я?

Я кивнул. Отчасти я понимал, о чём он говорил, но в то же время я пока не был родителем и допускал, что только с появлением ребёнка по-настоящему возможно узнать, справишься ты с управлением семейной жизнью или нет.

Ребёнок, даже запланированный, — это экстремальная ситуация. Пока он не появится, никогда не поймёшь, как себя поведёшь.

— Вот! А Вера этого вообще не понимает! Да, я грубо проходился по её внешности. Но ты, Костян, тоже молодец, мог бы и одёрнуть меня, она же подруга твоя! А ты слушал всё это гавно, которое из меня лилось, и язык в жопу засунул.

Я охренел от неожиданной претензии, но не стал слишком всерьёз её воспринимать, тем более от человека с дичайшим похмельем и рухнувшей личной жизнью. К тому же я не был уверен, что Кир неправ."

"— И насчёт грубостей я действительно виноват, вообще не спорю! — Кир энергично закивал, но тут же схватился за голову и поморщился.

Однако монолог свой не прервал, несмотря на головокружение. — Но Вера же по факту стала хуже выглядеть, чёрт побери. А я — мужик! Я хочу хотеть свою жену! Мы же молодые ещё… Короче, да, я не справился, оступился, облажался! Да-да-да! Но, как только я всё осознал, понял, что не нужна мне никакая блядская Милена, сразу вернулся к жене! Я, как и все, — имею право на ошибку! Я ведь не какой-то особенный… А Вера как прокурор меня выслушала и без права на помилование послала на хер!

Я вздохнул.