— Давай к Ромке заедем, может, он заставит их шевелиться… — Ромке можно позвонить.

Женька покосилась на Наталью, а потом выразительно посмотрела на меня:

— Лучше заехать…

— Чего ты темнишь? — спросила я уже на улице.

— Верка спит, чего нам здесь сидеть? Надо Лельку искать, под сидячий камень вода не течет… А куда это Игорь смотался, как думаешь?

— Понятия не имею.

— Что у него за таинственные дела, от которых Наташка краснеет и глаза прячет? — Тут я чертыхнулась и назад повернула. — Ты чего? — удивилась Женька.

— Сумку забыла.

— Ну и бог с ней, все равно сюда возвращаться.

— Да там ключи от тачки… — Я потрусила к подъезду, и Женька за мной. — Иди к машине, — посоветовала я.

— Какая разница, что с тобой идти, что рядом с ней ждать.

Через пять минут я решила, что это судьба, потому что внимание на почтовый ящик обратила глазастая Женька. Я и про свой-то ящик через день вспоминаю, потому прошла мимо, даже не взглянув в ту сторону, а вот Женька взглянула, остановилась и сказала:

— Там что-то есть."

"И даже тогда я не придала ее словам особого значения. Мы поднялись в квартиру, за это время Наталья успела умыться и, судя по запаху с кухни, приготовить кофе. Дверь открыла сразу. — Ты знаешь, где у них ключ от почтового ящика? — накинулась на нее Женька.

— Вон на гвоздике висит.

Женька схватила ключ и выскочила из квартиры, а через минуту вернулась с конвертом. Конверт был подписан печатными буквами, обратный адрес отсутствовал. Судя по штампу, письмо отправили из почтового отделения номер семнадцать, это в трех шагах от Дунаевых. Особо не церемонясь, Женька вскрыла конверт и извлекла листок бумаги. Буквы печатные, неровные, точно писал ребенок. Женька начала читать вслух: «Вера Андреевна, пожалуйста, не беспокойтесь за ребенка, ей ничего плохого не сделают».

— Да что же это такое? — всхлипнула Наташа, а мы совершенно обалдели, не зная, то ли радоваться, то ли печалиться. Наталья пошла будить сестру, а мы покинули квартиру.

— Скажи еще, что тут нет семейной тайны. Что за дурак мог сотворить все это? — злилась подружка.

— Спроси что-нибудь попроще. Лишь бы только Лельке в самом деле ничего не грозило…

Из первого же автомата я позвонила мужу, рассказала о серебристом «Део», о том, что он, скорее всего, тот самый, который мы видели на даче за несколько дней до похищения, ну и о письме, конечно, тоже. Письмо Романа Андреевича особенно заинтересовало.

— Вера Андреевна? — переспросил он. — Так и написано?

— Да.

— Чудеса…

— Почему чудеса? — насторожилась я.

— Потому что у девочки еще отец есть, отчего бы не написать: Вера Андреевна и Игорь Васильевич или граждане родители, а если они силы экономили, то ни к кому конкретно не обращаться…

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Ничего.