Был слух, что при желании его можно обнаружить на колхозном рынке в компании безногого индивида и третий год подряд беременной леди неопределенного возраста, но Наталья слух этот близко к сердцу не принимала и о бывшем говорила лаконично: «Смылся». Мальчишки ее отдыхали в лагере, но вдруг заскучали и заявились домой, поэтому Наталья и вынуждена была покинуть сестру. Мать ее, женщина в возрасте, сидела на диване и тихо плакала. Вера, очумевшая от таблеток и уколов, молча пялилась в угол, а вернувшийся Игорь метался по квартире.

— Ничего нового? — спросила Женька.

Он покачал головой и вдруг рявкнул:

— Черт!.."

"Понять, к чему этот «черт» относится, мы не могли, да и неважно это было, важно то, что, судя по поведению Игоря, его утреннее путешествие ощутимых результатов не принесло.

— Ты письмо видел? — не без робости спросила я. — Видел, — кивнул он.

— А в милицию сообщили?

— Сообщили.

— И что они?

— А что они вообще могут? Уже три дня прошло… О господи! — Он отшвырнул стул, я вздрогнула от неожиданности, а Женька спросила:

— Их не удивило, что в письме обращаются к Вере?

— Чему тут удивляться?

— Ну… у девочки есть отец и мать, а обращаются только к матери. Игорь замер, хмуро глядя в лицо Женьки, потом спросил:

— Что еще за чушь?

— Я бы так не сказала…

— Чушь! — отрезал он. — И письмо это, и твои дурацкие намеки… — Он выскочил из комнаты и хлопнул дверью.

— Ты не в курсе, — повернулась ко мне Женька, — на что я намекала?

Через полчаса мы покинули квартиру Дунаевых.

— Сил моих нет здесь находиться, — созналась Женька, спускаясь по лестнице.

— Моих тоже, — вынуждена была согласиться и я.

— Вот-вот. Лучше нам попытаться сделать что-нибудь полезное, а не сидеть на чужом диване, наживая инфаркт.

— Насчет инфаркта ты права, а вот пользы от нашего копания в чужой жизни я не вижу.

Женька присвистнула и заявила:

— Мы пока и не копнули как следует. И можешь называть меня какой угодно дурой, но одно ясно: Игорь злится не зря, что-то тут есть.

— Конечно, — скривилась я. — У человека ребенка украли, даже представлять не хочется, каково это.

— Ладно, Наташка у себя, а в ее квартире разговор вести гораздо легче. Поехали.

Поднимаясь к квартире Натальи, мы услышали ее голос. Говорила она на повышенных тонах. Я позвонила, дверь открыл младший сын Натальи Вовка и нам с Женькой невыразимо обрадовался:

— Мама, Анфиса с тетей Женей пришли.

Оба Наташкиных сына зовут меня по имени, а вот Женьку почему-то тетей. Само собой, Женьку это слегка раздражает, должно быть, поэтому она нахмурилась, а Наталья, выглянув из кухни и увидев нас, схватилась за сердце.

— Плохие новости?

— Если ты о Лельке, ничего нового, — торопливо сказала я.