— Наступила короткая, уютная пауза, когда она откинулась на спинку дивана и принялась за свои чипсы. Это был идеальный перекус. — Так что, все становится лучше?

— Что?

— Это. — Она неопределенно обвела рукой вокруг себя. — Академия. После аспирантуры будет лучше? Как только получаешь место преподавателя?

— Нет. Боже, нет. — Адам так ужаснулся этому предположению, что она невольно рассмеялась.

— Тогда почему ты тут торчишь?

— Непонятно. — В его глазах промелькнуло нечто, что Оливия не смогла толком определить, но тут не было ничего удивительного. Она многого не знала об Адаме Карлсене.

Он был мудаком, но с двойным дном. — Здесь дело в невозвратных издержках: трудно отступиться, когда вложил столько времени и энергии. Но наука все окупает. Когда дает результаты, конечно.

Она помычала, обдумывая его слова и вспоминая парня в туалете. Он сказал, что наука — это куча вложений с мизерным выхлопом и нужна веская причина, чтобы остаться в академии. Оливия невольно задалась вопросом, где он сейчас. Окончил ли учебу? Знает ли, что помог кое-кому принять одно из самых трудных решений в жизни? Имеет ли он хоть малейшее представление о том, что где-то есть девушка, которая на удивление часто вспоминает их случайную встречу? Вряд ли.

— Понятно, что аспирантура должна быть мучением для всех, но грустно видеть штатных преподавателей в пятницу вечером тут, а не, ну, я не знаю, за просмотром «Нетфликса» в своей постели или на ужине с девушкой…

— Я думал, ты моя девушка.

Оливия улыбнулась ему.

— Не вполне.

Но раз уж мы заговорили об этом, почему у тебя нет девушки? Мне все сложней и сложней это понять. Разве что тебе она не нужна.

Может быть, ты просто хочешь быть сам по себе, и то, как ты себя ведешь, заставляет так думать, а я сейчас раздражаю тебя до чертиков. Мне нужно было просто спрятать в карман свои чипсы и шоколад и вернуться к дурацким образцам белка, но почему-то рядом с тобой так уютно. И меня тянет к тебе, хоть я и не знаю почему.

— Ты планируешь остаться тут? — спросил он. — После защиты.

— Да. Может быть. Нет.

Он улыбнулся, и Оливия рассмеялась.

— Еще не решила.

— Ага.

— Просто… Кое-что мне здесь нравится. Торчать в лаборатории, проводить исследования.

Находить идеи для исследований, чувствовать, что я делаю что-то значимое. Но в академии нужно делать еще много всего другого, что мне просто… — Она покачала головой.

— Другого?

— Ага. Пиар в основном. Писать заявки на гранты и убеждать людей финансировать мои исследования. Заниматься нетворкингом, а это для меня особая разновидность ада. Выступать публично или даже один на один, когда нужно произвести на кого-то впечатление. На самом деле, это хуже всего.