Не потому ли он был так требователен к другим? Потому что его учили устанавливать высокую планку для себя самого?

— Ты все еще поддерживаешь с ним связь? С научным руководителем?

— Он на пенсии. Том принял руководство его лабораторией.

Это было совсем для него не характерно: такой размытый, тщательно сформулированный ответ. Оливия не могла сдержать любопытства.

— Он тебе нравился?

— Сложно сказать. — Он потер подбородок, глядя задумчиво и отстраненно. — Нет. Нет, он мне не нравился. И по-прежнему не нравится. Он был… — Адам сделал такую длинную паузу, что Оливия уже решила, что продолжения не будет.

Но он продолжил, пристально глядя на послеполуденное солнце, исчезающее за дубами: — Жестким. Мой научный руководитель был жестким.

Она захихикала, и взгляд Адама метнулся к ней. Он прищурился в замешательстве.

— Извини. — Она все еще хихикала. — Просто смешно слушать, как ты жалуешься на своего прежнего руководителя. Потому что…

— Потому что?..

— Ты, судя по всему, точно такой же.

— Я не такой, — возразил он более резко, чем ожидала Оливия.

Она фыркнула.

— Адам, я почти уверена: если бы мы попросили кого-нибудь описать тебя одним словом, «жесткий» прозвучало бы хоть раз или хотя бы десять раз.

Она увидела, как он застыл, еще до того, как закончила говорить. Линия его плеч внезапно напряглась и окаменела, челюсть сжалась и слегка дернулась. Ее первым порывом было извиниться, но она не понимала, за что. В ее словах не было ничего нового: они уже обсуждали прямолинейный бескомпромиссный стиль его менторства, и он всегда воспринимал это спокойно. Даже соглашался.

И все же его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки, глаза стали темнее обычного."

"— Я… Адам, я… — начала она, заикаясь, но он прервал ее раньше, чем она успела продолжить.

— У всех есть претензии к своим научным руководителям, — сказал он, и в его тоне была безапелляционность, он как будто предупреждал ее против того, чтобы она расспрашивала дальше: «Что случилось? Что ты имеешь в виду?»

Она сглотнула и кивнула.

— Доктор Аслан… — она помедлила. Костяшки его пальцев уже не были такими белыми, а напряжение в мышцах постепенно спадало.

Возможно, все это ей почудилось. Да, наверняка почудилось. — Она замечательная. Но иногда мне кажется, что она не понимает, что мне нужно больше…

Руководства. Поддержки. Больше практических советов вместо слепого подбадривания.

— Я даже сама не уверена, что мне нужно. Думаю, это может быть частью проблемы… я не умею объяснять, чего хочу.

Адам кивнул и, казалось, подбирал слова, чтобы ответить.

— Наставничество — это тяжело. Никто тебя этому не учит.