А ещё почти никогда не выводили гулять.

Под моей опекой Телани получит все самое лучшее: шелковые платья, мягкие постели, свежий воздух… Говорят, животные благотворно влияют на безумцев…

Я остановил взгляд на сидевшей на подоконнике черной кошке. Она вылизывала лапу с достоинством королевы, делая вид, что не подслушивает наш разговор. Но я в этом сомневался. Кошки — посланники Богини. Они все знают, все понимают и очень многое могут. Как она вообще сюда забрела? Никто их путей и мотивов не знает… Но если человеку повезет попасть под опеку кошки, он может не переживать за свою жизнь. Может быть, и эта черная красавица с изумрудными глазами сжалится над моей безумной женой и скрасит её дни? Хотя бы на год. Года мне вполне хватит для реализации планов.

— Жениться по-настоящему мне все равно когда-то придется, — протянул я. — Сам понимаешь — Телани выгорела, и наследников мне не родит.

— Ну вот и присмотришься пока к девицам, поищешь истинную любимую, — подбодрил друг, хлопнув меня по спине.

Я допил настойку, грохнул пустой кружкой по столу и встал.

— Ладно. Отпраздновали свадьбу — и дело завершено по всем правилам. Пора в столицу.

Сандрес осушил свою кружку одним махом и тоже поднялся.

Я приказал слугам приглядывать за моей женой самым ответственным образом и вышел из дома, хлопнув тяжелой дубовой дверью. Надеюсь, вскоре я забуду все, что здесь сегодня произошло, и Телани больше никогда не увижу.

Визуалы

Самая потрясающая на свете Мотя

А такой нашла себя Светлана Николаевна. Теперь она Телани.

А это герцог отмечает свадьбу. Он всем недоволен

Глава 3

Сначала я лежала, пялилась в темноту и прислушивалась к себе. Чувствовала себя какой-то… легкой. У меня ничего и нигде не болело, казалось, что смогу вскочить с кровати и помчаться так, что только ветер в ушах засвистит."

"Я пошевелила пальцами: вдруг я все же умерла, и тела у меня нет, а видения — норма в загробной жизни? Но я не просто почувствовала пальцы — я услышала и шорох простыни! Провела ладонью по телу под тонким одеялом, проверяя руки, живот, ноги — все на месте. Я себя ущипнула.

— Ай! — вырвалось у меня, потому что стало больно.

Откинула почти невесомое одеяло и встала босыми ногами на ковер, приятно щекотнувший мягким ворсом ступни. Постояла, оглядываясь в темноте, угадывая очертания предметов: вон дверь, за которой светло, вон окно — через щель в шторах падает лунный свет, кровать большая, старинная, с балдахином — стоит на подиуме; у стены мерцает зеркало в резной раме, под ним столик и круглый пуф.

Комната не моя!

Я подошла к двери и ощупала стены с двух сторон — совершенно гладкие! Где-то же должен быть выключатель — люстра ведь есть! Но я не нашла. И выйти из комнаты не рискнула.