В холке под два метра, с массивным туловищем, покрытым роговыми пластинами, плоской треугольной головой и сравнительно маленьким хвостиком как для четырехметровой туши взбесившегося животного. Чудище ревело, очумело размахивая головой во все стороны, и неслось к реке. За ним с гиканьем и свистом бежали два погонщика в набедренных повязках. Тот, что потолще кричал и ругался, размахивая руками, а вот худой как жердь, то и дело взмахивал кнутом. Свист рассекаемого воздуха всколыхнул в душе глубоко зарытые чувства. Человеческая ненависть и звериная кровожадность подняли голову. Глаза застила красная пелена ярости. Где-то на фоне била тревогу ЯГУ:

– Внимание! Частичная трансформация! Внимание! Полная трансформация невозможна! Внимание! Критическая потеря энергии!

А в это время над лесом разнесся громогласный рык. Мой рык.

Зелёная животина от греха подальше резко затормозила передо мной, практически сев на задницу. Загонщики замерли, как вкопанные, с ужасом оглядываясь по сторонам в ожидании кого-то весьма страшного. А я осела бесформенной кучей у ног животины, обессилев. Болотный динозаврик осторожно ткнул в меня носом, проверяя, жива ли, а потом лизнул. Изо рта его пахло травой, намекая, что зверюга предположительно травоядна и не схарчит меня. Подняв лицо, заметила, что у него глубоко в веке застрял металлический наконечник с обрывком кожаной тесьмы.

– Ты же мой хороший, – осторожно поднесла руки с раскрытыми ладонями к морде динозаврика, показывая, что не причиню вреда. Зверюшка обнюхала мои руки и с опаской покосилась одним глазом. Второй был залит кровью.

– Можно Реда тебе поможет? – я гладила болезного по морде, уговаривая согласиться на помощь. – Будет совсем чуть-чуть больно, но надо потерпеть.

Животина грустно вздохнула, совсем по-человечески закрыв глаза в страхе перед обещанной болью. Небольшой хвостик нервно бил по земле, но тело оставалось неподвижным, сжавшись и словно уменьшившись в размерах. Я осторожно раздвинула складки на веке, чтобы понять, как глубоко вошёл наконечник. К счастью, он был двухрогим, как на стреле, и зацепился лишь одним рогом. Вынув металлическую занозу из раны, я продолжала поглаживать животину и успокаивать:

– Вот ты какой хороший, смелый и сильный! Всё вытерпел!

Из-за спины динозаврика послышалось вежливое покашливание. Я медленно поднималась на ноги, одной рукой опираясь о голову пациента, другой сжимая окровавленный обрывок кнута. Вот уж не знаю, откуда у меня такая ненависть к кнутам, но эту животину я больше в обиду не дам, айше я или кто, в конце концов?

Массивная туша динозаврика безуспешно пыталась спрятаться за маленькой мной, одновременно поддерживая и не давая рухнуть наземь от слабости. Слабость сейчас – непозволительная роскошь.